– Хочу! – дерзко вскрикнула англичанка, вперив в собеседника ненавистный, наполненный яростью, взгляд. Внезапно все свечи в мгновение ока потухли, портьеры, пропускающие в покои хоть немного солнечного света, с шумом задернулись. Мария издала приглушенный вскрик, резко дернувшись к двери, но не успела. Чьи-то руки, мягкие, нежные, схватили девушку за талию и толкнули на тигриную шкуру, устилающую полы. Кристин уперлась похолодевшими ладонями в плечи насильника, не позволяя тому прикоснуться к ней, но замерла, ощутив такой знакомый запах… Ослабив хватку, молодая женщина с наслаждением закатила глаза, выгнувшись вперед от наслаждения. Губы мужчины, гладкие, отдающие освежающей прохладой, заскользили по разгорячившейся шее девушки, опускаясь все ниже и ниже, под взмокший шелк платья. Запустив пальцы во взъерошенные волосы прекрасного «негодяя», девушка стала дерзко покусывать его за мочку уха, тихо стоная. Волны неземного наслаждения пронзили тела любовников, и, с трудом оторвавшись от своей «идеальной жертвы», мужчина нежно и робко впился ей в уста хрупким поцелуем. Его аромат… Это был его аромат: немного едкий, веющий холодом и запахом полевых цветов, лишающий здравого разума, аромат, от которого кружилась голова, а стрелы желания пульсировали ниже живота.
Судорожно сглотнув несколько раз, девушка смогла прошептать лишь одно слово: – Маркеллин…, – слово, произнося которое, хотелось жить, дышать, существовать в этом мире жестоких правил.
Вампир лишь одним легким движением приподнял любимую, усадив себе на колени, и легонько развернул к себе ее вспыхнувшее лицо: – Посмотри на меня, – жарко взмолился служитель Тьмы, зная, что эти прекрасные, серые глаза с голубым оттенком – лучшая награда для него и самое страшное наказание. Тяжело дыша и приложив ладони к внезапно выпрыгивающему сердцу, (Кристин даже предположить не могла, что в такие мгновения и кровопийцы становятся простыми людьми), Мария только покачала головой, не в силах оправдать свои догадки. Одна одинокая, ледяная слезинка заскользила по щеке молодой женщины, и, почувствовав, как мужчина аккуратно ее вытер, англичанка все же решилась. Лишь один незначительный поворот головы – и рай, перемешанный с адом, тихо проскользнул между возлюбленными. Несмотря на полную темноту, девушка отчетливо видела очи, внимательно всматривавшиеся в ее собственные глаза. Этот миг… Миг слияния двух душ, миг, от которого хотелось убежать, и одновременно жгло желание повторять его и повторять. Миг истины… Той, о которой говорил молодой человек… Суровой, беспощадной истины… Тихо застонав, Кристин сползла на пол, обхватив дрожащими руками такие же колени.
– Тебе плохо? – спохватился мсье д’Азулье, но Мария лишь отрицательно покачала головой, продолжая тихо всхлипывать. Вытерев ладонями серебристые дорожки на лице, Мария внимательно посмотрела на сидевшего рядом Маркеллина:
– Почему? Почему так? Зачем ты врал мне? Я верила тебе, а ты… уже два раза…
– Нет! – резко перебил француз, приложив палец к губам избранницы, не решаясь больше взглянуть ей в глаза, опасаясь того самого щелчка внутри: – Я многое скрывал от тебя, но врать… Прошу, выслушай меня. Я играл в эти ужасные игры, строил такие беспощадные интриги, словом, грешил лишь ради тебя, ради твоей безопасности, Лилия! Об этом никто и никогда не знал, эта тайна – сама сильная в моей долгой жизни. Даже собственной матери, той, что сейчас страдает в камере пыток, я не рассказывал столько, сколько поведал сегодня тебе лишь одним взглядом. Да, я и есть повелитель Малягби, да, тот люк, та пещера, этот дворец принадлежат мне. Женщины внизу – мои рабыни, служанки, те, что обязаны каждую ночь удовлетворять неистовые желания господина, а днем превращаться в беспощадных, жестоких хищниц. Хочешь знать, как я взял этот клан под узды? Тогда слушай, заперев свое женское самолюбие и ревность, – резко вскрикнул мсье д’Азулье, отойдя от любимой на приличное расстояние и опустившись в бархатное кресло. Они так и сидела в темноте, поскольку Маркеллин знал, что не сможет выдержать взгляд Кристин, когда станет рассказывать роковую правду.
