– Нам не выбраться отсюда, – обреченно ахнула Эмили, и, закрыв глаза, стала медленно говорить: – Я тоже кое-что вижу: зло разрывает их души, гнев вырывается наружу, он, словно огнедышащие змеи, скользит по окаменевшим сердцам. Они уже близко, и, обнажая клыки, яростно смеются, предвкушая битву.
– Нам их не победить. Если они посмеют проникнуть в церковь, единственный выход – вновь бежать, не знаю куда, но, по крайней мере, мы хоть выиграем время.
– Подожди, – резко прервала Эмили: – Они уходят, что-то отвлекло их, помешало. Всего в нескольких милях отсюда, словно чья-то кровь, она не такая, как у вампиров и людей. Горячая, бурлящая, непокорная, будто у волков. Я вижу Рочелл, она стоит посреди камней, одна, потом опускается на колени… – резко открыв очи, новообращенная издала хриплый возглас и медленно осела на полы: – Ее сожгли.
– Что? Но это невозможно! Сегодня полнолуние, ночь бессмертия!
– Не знаю, наверно, это существо было сильнее и его шаги все ближе и ближе к часовне. Пока не поздно, давай покинем это место. Монстр ощутил наш запах, – девушки быстро вылетели через потайную дверь, поднявшись в небо на огромную высоту, где, казалось, даже птицы не летают.
– Я не могу связаться с мыслями Сюзет и Конрада. Может быть, инквизиция или вампиры уже нашли их, – запаниковала Кристин, но Эмили ее грубо отдернула:
– Ты так слепо доверяешь этим двоим! Мария, среди нас предатель, и я уверена, что эта милая парочка имеет огромное отношение к приходу кланов.
– А ты так и не поняла? – резко остановившись в воздухе, меджампирша повернулась к спутнице: – Первая подозреваемая – это ты, милочка, и сейчас мы строим из себя подруг только ради спасения, но когда все это останется позади…
– Довольно. Знаешь, а я поняла только одно: ты никогда не простишь и не поверишь мне, чтобы я не делала. Если все несчастья приношу тебе только я, извини, и справляйся со всем сама. Мне надоело быть девочкой-рабыней. Прощай, – бывшая сестра-наместница взметнула крылья и через несколько секунд растворилась в ночном тумане. Кристин еще долго смотрела ей в след, понимая, что, возможно, поступает неправильно, но раненное самолюбие кричало совсем другое. Задумавшись, Мария не услышала, как под ногами зашелестели листья, и оторвалась от своих мыслей лишь тогда, когда на плечи обрушилась тяжелая, серебряная цепь. Девушка дернулась, пытаясь вырваться, но серебро даже при прикосновении лишало бессмертных своей силы. Кто-то потянул молодую женщину на самое дно раскидистых ветвей и вмиг хватка ослабла. Не удержавшись на подкашивающихся ногах, Мария упала прямо в лужу, забрызгав грязью лицо. Девушка так и сидела, словно в оцепенении, пока перед ней не показался какой-то темнокожий, высокий парень со странной татуировкой около плеча. Молодой человек рывком поднял англичанку и сцепил на ее руках серебряные браслеты, причиняющие неприятную, ноющую боль и полностью отобравшие все способности.
– Идем, – грубо бросил незнакомец, и, придерживая свою новоиспеченную рабыню за локоть, помчался в сердце леса.
– Отпусти меня! Негодяй! Что тебе нужно?! – горячая ладонь обожгла кожу меджампирши, а черные, глубокие глаза будто гипнотизировали: – Хватит, позволь мне вернуться, иначе пожалеешь.
– Иди молча, – подтолкнул похититель. Всего несколько минут, и девушка оказалась в крохотной лачуге, пропахшей сырым мясом, гнилью, и, на удивление, свежей кровью. Только внимательно осмотревшись, Кристин с ужасом заметила, что в дальнем углу на кол насажено несколько зверски убитых животных.
– Садись! – дикарь принудил «гостью» опустится на шкуру барана, и, с силой вкрутив конец цепи в небольшое отверстие, чтобы жертва не смогла убежать, стал беспокойно расхаживать по хижине: – Хочешь умереть сразу, или медленно, мучительно? – совершенно серьезно и спокойно спросил темнокожий, вынимая из сундука два огромных, еще не зажженных, факела.
– Ты это не сделаешь!.. Нет!.. Ты не убьешь меня! – панически замахала головой девушка.
– Еще как убью, а твое тело станет неплохим обедом для всего племени! – злобно оскалился негодяй, подходя все ближе и ближе к Кристин: – Мы уничтожаем кровопийц десятками, а потом лакомимся их мясом. А ты хорошенькая, видно, нас ожидает вкусная трапеза.
– Не надо, пожалуйста… Я беременна, во мне бьется сердечко маленького, невинного ребенка.
