– Может быть, ты это и сделаешь? – девушка пронзительно заглянула в глаза Агафоклии: – Вы ведь все ждали, пока клыки чудовища не сомкнутся на моей шее. Эмбер…
– Тебя спасла от смерти не Эмбер, а любимый. Мне все известно, знала с самого начала. Маркеллин никому об этом не говорил, лишь отвечал, что выполнит план, но я видела, что он не способен на это. Потом стала следить, читать мысли, и когда поняла, на что он пошел ради твоего спасения… Ты бы не умерла, и не важно, какое решение вынес бы глава.
– Почему? – искренне удивилась молодая женщина.
– Твой избранник всегда рядом, его рука не отпустит твоей ладони, это всепоглощающая, сводившая с ума, любовь, и, поверь, ничто вас не разлучит, – Кристин лишь незаметно смахнула с ресниц выступившие слезы:
– Я не знаю, где он, что с ним, здоров ли. После того страшного пожара на колокольне мы больше не виделись, он лишь приходил ко мне во сне и просил не отступать от задуманной мести, обещал, что вернется. Мне так одиноко, холодно, страшно. Но больше всего я боюсь, что Маркеллин так и не возьмет нашего ребеночка на руки, – Мария замолчала, задумчиво уставившись в мирно текущую воду, в чьих объятиях сверкала огромная, полная луна.
– Увы, этому малышу не суждено родиться, – холодно произнесла Агафоклия, поднимаясь на ноги. Кристин, задумавшись, не расслышала слов вампирши и продолжала неподвижно сидеть: – Мария! – девушка вопросительно повернулась, и клеймо удивления замерло на ее лице. Та, что буквально одну минуту назад мирно сидела рядом, теперь нависала над головой с кинжалом в недрогнувшей руке. Англичанка вскочила, но Агафоклия сделала резкий жест остановиться, придвинув клинок как можно ближе к груди жертвы.
– Что ты делаешь? Твои слова раскаяния, так называемая дружба, неужели это опять ложь?
– Из-за тебя умер мой любимый, единственный, мужчина, ради одного взгляда которого я отреклась от мира, где провела всю свою жизнь, оставила неизлечимо больных родителей, разорвала связь с человеческой жизнью. Я отреклась от всего, но не жалела, поскольку только в Гурии видела смысл своей бесцветной жизни. В ту сказочную, незабываемую ночь он обратил меня, так нежно, хрупко, и когда я извивалась в конвульсиях, крепко держал в своих объятиях, целовал, обещал всегда быть рядом. Я уснула на его руках, а проснулась уже полноценным вампиром. Нашу любовь ожидала вечная, бессмертная жизнь, но ты, Маркеллин, вы все разрушили. Твой муж убил моего мужа ради тебя, а я, жена покойного, убью тебя ради его памяти. Не из-за того, что так с самого начала задумал клан, не ради глупых амбиций своих братьев, а из-за своей кровоточащей раны в сердце. Так будет справедливо. Тот, кто лишил меня частички души, почувствует то же самое, конечно, если он до сих пор жив, – Кристин недрогнувшим взглядом смотрела на серебряный клинок, а амулет на шее отдавал все большим теплом. Девушка знала, что это оружие ее больше не способно убить, но Агафоклия – очень сильный, недавно обращенный вампир, и, рано или поздно, она закончит начатое, чего бы ей это не стоило. Единственный выход – убить предательницу сейчас, пока она растеряна и уверена в своей силе, но Мария понимала, что не сможет этого сделать собственными руками.
– Прошу тебя, не надо. Мы обе пострадаем, – женщина лишь усмехнулась сквозь нависшую пелену слез:
– Не бойся, будет не больно. Я не стану тебя мучить: лишь одно движение, резкая, жгучая боль, и все, тебя нет в этом мире, – вдруг раздались быстрые шаги, и на Агафоклию навалилась…Эмили, приставив нож к ее горлу:
– Брось кинжал! Брось, я сказала, иначе прямо сейчас перережу горло! – вдова Гурии все же выпустила из руки оружия, но, перекинув появившуюся, словно из ниоткуда, вампиршу через себя, помчалась вглубь леса. Эмили бросилась за ней, но Кристин во время ее остановила, схватив за запястье:
– Нет, не надо! Стой!
– Ты совсем с ума сошла, Мария?! Эта дрянь хотела тебя убить, а ты просишь меня, чтобы я оставила ее в живых?! Да, она сейчас скроется, но пока ее глаза навечно не закрылись, она не оступится, ибо ее желание мести слишком велико!
– Я очень хорошо это понимаю, но мне надоело убивать. Когда-то мы были чистыми, невинными, словно ангелы, начинали день с молитвы, и заканчивали благодарностью Всевышнему. Мы боялись совершить хоть малейшее зло, верили, что там, за чертой жизни, праведников ждет рай, и мечтали в него попасть. А, что сейчас? Ты посмотри на нас: беспощадные, жестокие, лишившиеся даже биения собственного сердца, страшные монстры, самые опасные хищники во всем мире, с руками, покрытыми кровью, грязные, с грешной, ничтожной душой. Мы сильны, красивы, быстры, но все это – обличие дьявола. Я больше никогда не вонжу клинок в чью-то жизнь. Довольно.
– В таком случае, давай побыстрее улетим отсюда. Кланы слишком близко, я чувствую их ненависть, – девушки взлетели, с опаской оглядываясь на узенькую тропинку, тонувшую в зеленых объятиях травы, покрытой серебристой росой.
– Как ты меня нашла?
