Мадам Осорио резко дернула головой, пытаясь отогнать от себя нахлынувшие воспоминания, резавшие не хуже острого ножа. Несмотря на всю жестокость, собравшуюся в сердце, женщина пыталась быть нежной и покорной лишь с одним человеком – с любовником. Он, подобно жестокому вихрю, уничтожил все светлое в душе пленницы, и вскоре Гертрудис стала сообщницей Фарфорового Епископа в кровавых делах. Но удерживать мужчину в постели долгие годы – достаточно тяжело, особенно если молодость медленно покидает тебя, а рядом с партнером куча красивых, сияющих девушек. Гертрудис понимала, если любовная связь оборвется, для нее самой настанет ужасное падение и это время приближалось. Женщине уже сорок четыре, первые морщины, седина, тело полнеет, красота увядает, страсти гаснут… Для дамы такой период всегда страшен, особенно если от мужчины зависит вся твоя жизнь.
Леди Осорио тяжело отвела взгляд от бледной, бесчувственной Кристин. Безусловно, девушка не обладала яркой красотой, наоборот, ее внешность мало кого привлекала, но это лицо, окутанное теплотой и добротой, эти роскошные волосы… Гертрудис почувствовала, как зеленая змея зависти тихо прокрадывается в сердце и наносит смертельный укус. Ядовитая, жестокая улыбка заиграла на устах мадам Осорио, но в глазах продолжали серебриться жгучие слезы. Смахнув резким движением соленую жидкость с ресниц, испанка горделиво обратилась к охраннику: – Есть ли противоядия от этого яда?
– Возможно, госпожа. Прикажете позвать лекарку? – женщина на несколько секунд замешкалась, нервно покусывая губы, но потом все же отрицательно покачала головой:
– Нет, не нужно. Лучшее лекарство от этой напасти – смерть. Мы облегчим девчонке последние минуты жизни, вернее, превратим их в сущий ад, – перед глазами Гертрудис вновь восстали ужасные картины: нечеловеческий страх, окровавленные трупы, ранение сестры, изнасилование, рабство, вечный голод, недосыпание, слабость, усталость, унижение, бегство, ночи со стариком. Будто желая отомстить самой судьбе за такие испытания, женщина повелительно вскрикнула: – Я хочу, чтобы ее лицо покрылось страшными ранами, ожогами, чтобы волосы поредели, чтобы она умерла в плену боли, хочу, чтобы мучилась и кричала!.. Возьми у венецианской колдуньи Гиры яд «Уродливая перчатка» и пролей на лицо этой дряни. Пусть захлебнется собственной болью! – испанка издала тихий, обреченный возглас, пытаясь потушить в душе вновь вспыхнувший пожар. Охранник несколько минут непонимающе всматривался в лицо своей хозяйки, пытаясь увидеть на дне задумчивых глаз хоть какой-то отблеск сожаления, но, увы, от этих прекрасных очей шел только холод и равнодушие:
– Немедленно выполняй мой приказ, если не хочешь лишиться головы! – раб быстро выбежал из комнаты, обреченно взглянув на нежную Кристин.
Девушка издала хриплый, наполненный болью, вскрик, чувствуя, как кожа словно вспыхивает огромным, тяжелым пламенем. Глаза нещадно щипало, липкая и горячая жидкость проникала сквозь веки, растворялась на подрагивающих ресницах. Губы, словно налитые свинцом, последний раз издали неудачную попытку крика, замерев под горячим действием яда. Кристин знала: это конец, конец ее жизни, красоты, молодости, еще на земле она горела в страшном аду, а демоны смеялись над муками и страданиями. Будто сквозь перламутровую пелену девушка расслышала какие-то невнятные слова, и только последнее смогла разобрать «уродливая»… Привлекательная внешность – самое ценная драгоценность любой дамы, и, потеряв ее, несчастная теряла абсолютно все… Жаль, что через много лет, пытаясь обрести это «все», Кристин едва не лишиться самого главного…
Ветхая лодка медленно плыла по спокойному течению, сливалась с насыщенным цветом ночного неба, растворялась в сиянии луны, превращалась в крошечную точку на поверхности одинокой реки. Сгорбленный, одетый в лохмотья, старик, медленно греб веслами, не решаясь обернуться назад и посмотреть на жертву беспощадных господ, обязанную вскоре стать кормом для рыб. Лицо изуродованной тщательно скрывала темная, грубая ткань, но даже через черную пелену пожилой мужчина видел ужасные, кровоточащие раны и понимал: для девушки единственный выход – смерть, иначе каждый прожитый день она будет умирать. Выросший и воспитанный в неволи, Вигмар Харрисон никогда не смел осуждать действия своих хозяев, и без капли сожаления согласился…отдать несчастную девушку беспощадным, холодным водам реки. Девчонка провинилась, а значит, должно остановиться ее сердце.
