– Никакой ответ не объяснит эту вопиющую ошибку и непокорность! – внезапно вскликнул Миттэрнахт, один из самых злобных жителей замка. Кристин рванулась назад, заметив, как негодяй в хищной улыбке обнажил удлиненные, острые клыки и протянул к ней белоснежную ладонь с несколькими непонятыми кусочками в виде драгоценных камней. Вампир поднес руку к губам и резко глотнул бриллианты. Мария, от удивления приоткрыв рот, вздрогнула, когда Маркеллин оттолкнул ее в квадратное помещение, наглухо заперев двери и бросился на мгновенно озверевшего служителя Тьмы. Раздался женский крик, ругань, звук разбитых предметов, и двое сцепившихся вампиром повалились на пол. Девушка дернула щеколду, но тщетно. К счастью, мсье д’Азулье во время запер в комнате свою возлюбленную, иначе потерявший разум Миттэрнахт просто разорвал бы свой сытный обед на мелкие кусочки. Не отводя взгляда от окна, Мария с ужасом и слезами наблюдала, как по залу высокомерно идет высокий, сильный черноволосый мужчина, гордо размахивая алыми полами багрового плаща. Вырывающегося вампира утащили его друзья, а Маркеллин так и продолжал сидеть на коленях, вытирая ладонью ледяную, струящуюся из носа, кровь. Оказалось, что и у служителей Тьмы так же по венам бежит алая жидкость, как и у простого человека.
Глава гордо опустился в кресло и жестом приказал подданному встать, но, казалось, Маркеллин просто не заметил приказа. Вскинув голову, он продолжал снизу вверх поглядывать на великого Луна, жестокого и сурового правителя клана: – Мне очень жаль, милорд, но твои люди, твой любимый друг оскорбил мою избранницу, едва не причинил ей вред, а значит, посадил на колени перед собой. Ты отлично знаешь, государь, что значит эта поза для нас: унижение, раздавленная гордость, а также кричащая, дерзкая непокорность. Я никогда не шел против твоих приказов, всегда, словно тень, следовал за твоим гордым станом, но сейчас я не могу этого сделать. Кристин-Мария – моя любимая и единственная женщина, а значит, она обязана жить со мной, с моими братьями, в моем доме. Если девушка уйдет, то только со мной. Но тогда я вновь нарушу правило: произойдет раскол династии, ты потеряешь могущество, ибо я брошу тень на твою власть. Клан Гастингсе, наши заклятые враги, станут торжествовать и первым делом пойдут в наступление. Ты прекрасно понимаешь, что мой уход станет началом конца. Выбор за тобой, повелитель, либо позволь нам остаться, либо наблюдай за смертью рода, либо…убей, – Лун судорожно сглотнул, недовольно сверкая почерневшими очами. Он, великий вампир, господин этого замка, этих земель, потомок славного Гаспарда, и ничтожный мальчишка посмел выказать неповиновение! Мужчина резко вскочил с возвышения и в считанные секунды оказался возле комнаты, из которой пугливо поглядывала молоденькая, хрупкая девушка с глазами истинного ангела. Щеколда мгновенно треснула, пропуская вовнутрь властелина. Лун оценивающе заскользил взглядом по сгорбившейся Марии и с животной нежностью провел большим пальцем по щеке англичанки, задержавшись на полуоткрытых, влажных губах.
– Не трогай ее! Она моя, только моя! – взревел Маркеллин, бросившись к хозяину, но двое охранников вмиг увели непокорного раба из зала. Кристин хотелось вскрикнуть, вырваться, броситься вслед за любимым, но холодное дыхание вампира не позволяло сделать и шагу, а ледяная и твердая, словно мрамор, кожа приятно завораживала. Впервые молодая женщина ощутила прикосновения живого мертвеца.
– Кристин-Мария… Не зря мой поданный назвал тебя Лилией, нежной, манящей, свежей. Ты так не удивляйся, девочка, я могу прочесть любые мысли, увидеть прошлое совершенно незнакомого человека. Сейчас ты боишься, считаешь меня тираном, мечтаешь убежать из этого места, кровь холодеет в жилах, сердце неистово колотится, все желания скользят только по Маркеллину. Ты хочешь его, но не можешь заполучить из-за взаимного страха. Увы, запретный плод сладок. Верно, красавица?
– А мое прошлое, можешь ли ты его увидеть? – Лун нахмурился, взглянув в широко распахнутые глаза собеседницы, но лишь пожал плечами:
