– Оно окутано плотной завесой, щитом, я приближаюсь к этой ограде, но меня отталкивает какая-то сила, и она принадлежит тебе, поскольку ты ничего не помнишь. Твое незнание, будто непробиваемая стена. Но я могу помочь тебе вспомнить, а мои настойки уничтожат все эти шрамы. Ты расцветешь, словно бутон сочного цветка, каждая частичка твоей души оживет и загорится миллионами ярких цветов. Но есть одно простое, незатейливое условие: ты останешься со мной и забудешь о Маркеллине, – сердце девушки мгновенно наполнилось горячим гневом, рука взмахнулась вверх, но Лун ловко схватил ее за запястье: – Не спеши, подумай. Я могу дать тебе все, даже больше. Ты только представь: красота, молодость, здоровье, богатство, роскошь, титул госпожи нашего клана, верные слуги, как собаки, возлягут к твои ногам. Если пожелаешь, я обращу тебя в вампира, и мы вместе станем расширять наши владения. Также никто не посмеет причинить тебе хоть малейший вред, даже служители из другой династии, все они опустятся перед нами на колени. А Маркеллин? Кто он вообще такой? Бедный, имеющий средства лишь из моей казны, ничтожный и слабый. Разве такой достоин столь прекрасной девушки? Ты, наверно, забыла и о проклятии? На протяжении всей жизни вы не сможете даже коснуться друг друга, за этим последует только смерть. Это ты пока юная и невинная, но со временем плоть станет требовать своего, жар страсти каждый раз будет теребить твое сердце. И, знаешь, что ты сделаешь в таком случае? Заведешь любовника. Понимаю, мое предложение принуждает тебя предать любимого, но пойми и ты, что рано или поздно ты это все – равно предашь, женская сущность предаст. Лучше пусть он смирится с этим сейчас, пока окончательно не привык. Чем раньше ты уйдешь от недостойного, тем меньше будет кровоточить его душа. Хотя, если хочешь, из года в год истязай несчастного раба своей беспощадной любовью, а потом просто измени, ведь это так легко для женщин, – в глазах повелителя блеснули настоящие слезы, но молодой человек быстро справился с нахлынувшими чувствами. Кристи же, словно бесчувственная мумия, продолжала неподвижно стоять, сглатывая соленые капли. Как же девушке в эту минуту хотелось просто исчезнуть, и больше никогда не возвращаться в ту пугающую пещеру, а разум твердил лишь об одном: забыть любовь, вырвать эту коварную змею из кричащего сердца.
– Прошу, дай мне время. Я подумаю, – едва выдавила из себя Мария, вздрогнув и отстранившись от очередного прикосновения: – А пока я не хочу чувствовать этот смертельный холод.
– Хорошо, как скажешь. Завтра вечером я приду к тебе и тогда, надеюсь, услышу достойный ответ. Рарфи! – в комнатку вбежала полная, пожилая женщина в откровенном, красном наряде и с такой же вуалью на посидевшей голове. Несмотря на преклонный возраст, дама не постыдилась снять верхнюю юбку, отчего ее платье состояло почти из одного пеньюара. Как бы Кристин не старалась, она просто не могла подавить в своей душе отвращение ко всем этим вульгарным, яростным кровопийцам.
– Я не принадлежу к их расе, поскольку являюсь обычным человеком, таким же, как и ты, – поведала приветливая горничная, когда вела свою новоиспеченную, временную госпожу по мраморному, просторному холлу на второй этаж, где располагались единственные покои в замке, конечно, не считая огромный кабинет главы.
Девушка едва улыбнулась в ответ, поскольку чувствовала лишь равнодушие и лед в опустошенной душе. Молодую женщину не интересовала вся эта роскошь, шикарная комната с десятками драгоценных деталей и редкими вещами. Разбитая англичанка мечтала лишь об одном: остаться наедине с собственными мыслями, печалью и слезами.
Проследовав в центр опочивальни, Кристин опустилась в величественное, бархатное кресло и устало откинула голову на спинку, жестом попросив Рарфи выйти: – Но, госпожа, как можно? Повелитель приказал не оставлять тебя одну, я обязана проследить за тем, чтобы ты все съела, помочь помыться и уложить спать, – Мария от злости сжала кулаки, сверкнув разъяренным взглядом в сторону служанки. Она ощущала себя маленькой, ничтожной, немой девочкой, попавшей против своей воли во владения богатых владык:
