– Рарфи!.. Пожалуйста, не зли меня. Я не могучий вампир, но ты пожалеешь, если сейчас, немедленно, в эту минуту, не выйдешь отсюда, – старуха, словно не слыша приказа, подошла еще ближе и присела на корточки перед хрустальным столом, где покоилось множество редких, ароматных деликатесов. С невинной, словно у ребенка, улыбкой, камеристка поднесла кусочек запеченной рыбы прямо к губам Кристин, но через миг отскочила на несколько шагов. Окончательно потеряв терпение, Мария резко вскочила и опрокинула поднос, после чего вся комната содрогнулась от звуков разбитой посуды. Тяжело дыша и сглатывая жгучие слезы, девушка вскрикнула голосом раннего животного: – Хватит! Довольно! Убирайтесь! Оставьте меня одну! Я не рабыня! Не рабыня! Пошла вон! – перепуганная горничная выскочила через открытую дверь, поглядывая в сторону обезумевшей хозяйки. Услышав, как в замочной скважине цокнул ключ, Мария еще больше зашлась истеричным плачем. Зажав ледяной, дрожащей рукой влажные губы, Кристин опустилась на пол, прямо на осколки разбитого фарфора. Жгучие, разъедавшие глаза слезы стекали по подрагивающим щекам, казалось, сердце объято тысячами адских огней, а внутри поселилось полыхающее чудовище, оно медленно подкрадывалось к горлу, врезалось клыками в кровоточащую душу. Пошатываясь, англичанка подошла к высокому зеркалу и отпрянула: на нее взирали бездонные, печальные глаза Маркеллина. Молодая женщина бросилась к стеклу, и с силой впилась в него лбом, не почувствовав, как отколовшийся осколок медленно вонзился прямо в нежную кожу. По щеке заструилась алая кровь, перемешанная со слезами. Коснувшись окровавленным пальцем зеркала, Кристин с ужасом наблюдала, как ведение постепенно исчезает:
– Нет! Не уходи, любимый! Единственный мой! Не оставляй меня на растерзание этих демонов! Спаси, умоляю, спаси меня!.. Я не хочу, не хочу всего этого, лишь будь рядом… Маркеллин! Не бросай меня! – девушка бессильно сползла по стене и с силой закусила губы, пытаясь удержать внутри этот яростный вопль, наполненный безграничной, острой, отчаянной болью.
Лун отшвырнул смятую бумагу, понимая, что в этот день никакие идеи просто не могут завладеть его разумом. Все эти финансы, дела, проблемы… Вампир думал лишь об одном: о ее небесных глазах, голосе, прикосновениях, о своем давнем друге, теперь гнившем в ледяной, пустой темнице.
– Гури́и, брат, я не выдержу всего этого! – бессильно вскликнул глава могущественного клана, обернувшись к своему товарищу и верному подданному. Невысокого роста, щуплый и белокурый, лорд Эденстен не вызывал страха даже у людей, обреченных на верную смерть, об уважении со стороны вампиров никто даже не задумывался, но почему-то этот застенчивый юноша всегда справлялся с грузом тайн своего владыки, иногда не подвластным даже новообращенным, пережившим страшные муки, сделавшие их характер сильным, словно сталь.
