– Нет, повелитель! – вдруг вскликнула Агафоклия, вскочив с кресла: – Ты прав, не было дружбы, помощи, но любовь и вправду существует. Маркеллин до безумия, до смерти влюблен в эту женщину, он бредит ей, сходит с ума без нее, он живет только ей! Да, он влюбил Кристин в себя лишь ради плана, но сам того не ведая, влюбился в собственную жертву, по-настоящему, по – живому. Почему? Да потому, что любви не интересно, с какого ты клана, злодей ты или герой, убьешь ты свою избранницу в конце пути или спасешь, любовь распускается в сердцах, соединят двух совершенно разных людей крепкой, вечной, нервущейся нитью! Все начиналось, как игра, тот сон, слова, но наш брат влюбился, и та ночь на корабле – не вымышленная! Теперь Маркеллин в темнице, он слабее любого человека, ты отобрал у него все способности, но одну тебе не под силу украсть:
– Не нужно мне об этом рассказывать! – гневно вскрикнул Лун, вскочив со своего места: – Я давал ей шанс, позволял выжить, но она им не воспользовалась! Не захотела! Отказала! И ради чего?! Ради этой никчемной, глупой любви! Именно страсть к Маркеллину превратилась в ее конец! Я предлагал девчонке стать моей, просил разделить со мной бессмертие, она нравилась мне, ее невинные глаза, светлые, отдающие прекрасным ароматом, волосы, ее улыбка… Но эта женщина сама подписала себе смертный приговор.
– Хватит! Довольно! – нечеловечески взвыла Кристин, и, закрыв лицо дрожащими руками, опустилась на пол. Выходит, все это было тщательно спланированной игрой, ловушкой, и девушка в нее вновь попалась. Довериться кровопийцам – худшая глупость, но больнее всего терзали мысли о Маркеллине. Почему он? Почему она влюбилась в негодяя? Зачем спасала? Вытерев кончиками пальцев соленые потеки на щеках, Кристин поднялась и с вызовом взглянула в небольшое окно, освещенное лучами приближающегося рассвета.
Сейчас…
Мария, склонив голову набок, вопросительно посмотрела на побледневшего Парамона: – Ничего не хочешь мне сказать? Ты уверен в своем решении? – девушка знала, что в таком растерянном состоянии вампир не способен трезво думать, и, разумеется, он не догадается, что «жертве» уж обо всем известно.
– Вот, – шмыгнув носом, Клавс протянул молодой женщине то самое невзрачное кольцо с крестом внутри – символом Гастингсе: – Оно…оно защитит тебя. Иди, – наигранно улыбнувшись, Кристин взяла украшение, и незаметно спрятав его в пояс, подошла к люку: – Парамон, подойди, помоги мне спуститься, – предателя бросило в столь непривычный жар, но, не желая вызывать подозрения, он протянул девушке свою руку.
– Прости, – проговорив эти слова и встретившись с непонимающим взглядом вампира, Мария до дрожи впила ему ногти в ладонь и с силой сжала. Клавс дернулся, пытаясь вырваться, но просто не смог. Оказывается, эта девчонка гораздо сильнее его. Кристин с хищной улыбкой наблюдала за бесплодными попытками негодяя, растягивая это удовольствие, и, внезапно, притянув его к себе, прошептала: – Я обо всем знаю, узнала прошлой ночью. И, догадываешься, какой вопрос все это время крутиться у меня на устах? Почему? Почему я? Почему так несправедливо? Я верила вам, считала своей семьей, тот замок стал моим настоящим домом. Но, что я получила? Кинжал в спину. Я думала, что у меня лишь один враг – Гертрудис, сломавшая мою жизнь, думала, что боль и слезы остались в прошлом, но, оказывается, я ужасно ошибалась.
– Кристин, послушай…
– Зачем?! Зачем слушать?! – вскликнула девушка, еще сильнее сжав руку Клавса: – Вы больше не сможете врать мне, не сможете использовать! Ваш подлый, мерзкий, низкой план провалился! Мне очень жаль, что в тот роковой день я не умерла на корабле, ведь я существовала лишь ради…
– Выслушай меня, прошу. Да, мы предали тебя, все: я, Лун, Гурии, Агафоклия, но только не Маркеллин. Влюбившись в тебя, он до последнего уговаривал владыку отступиться, забыть про эту затею, но после этих слов, каждую ночь, в камере пыток, медленно убивали родного ему человека. Он предстал перед выбором: либо ты, либо собственная мать! Да, ты не ослышалась: у него есть мама, старая, потерявшая все свои способности, родившаяся почти триста лет назад, немощная и слабая. Восемь лет ее держат на цепи, смотрят, как она корчится от жажды, и дают лишь капельку крови, издеваются, бьют. Несчастной выкололи глаза, но в полной вечной темноте ужасной темнице она видит своего сына, зовет его, надеется, что однажды Маркеллин придет и ослабит ее мучения. Много лет брат является заложником Луна, и, поверь, за этот срок он выполнял самые зверские приказы лишь ради жизни матери. Об этом, кроме меня никто не знает в клане. Возможно, вскоре Митродора испустит дух, но ее душа не покинет владений страшной темницы, пока сын не отомстит за каждый крик, за каждую слезинку столь дорого человека. Теперь ты понимаешь…
