– В ту ночь, когда Айя вернулась, пропала одна из Дев.
– Найян?
– Что ты о ней знаешь?
– То же, что и все: она пропала в ту ночь, а наутро Девы ходили по городу, спрашивали, не видал ли кто ее.
Чеда кивнула.
– Она в то время была Первым стражем.
Пришлось рассказать ему о странном исчезновении Найян и о том, как Девы безуспешно искали ее под руководством Короля Ихсана.
– Эта тайна до сих пор мучает Сумейю. Как по мне, слишком много совпадений. Ихсан точно знает больше, чем говорит.
– Возможно, Айя убила ее, а Короли решили это замять.
– Тогда зачем лгать об этом Девам?
– А ты уверена, что Сумейя говорит тебе правду, а не рассказывают очередную сказочку Королей?
Чеда задумалась.
– Она правда горюет. Она любила Найян, знала ее с детства.
– Тогда, возможно, они и ей лгут. Причина может быть любая: например, не хотят, чтобы все знали, как легко убийца проникла в Обитель и убила их могучую Найян. А может, не хотят, чтобы ее семья знала. Или Найян перешла им дорогу, и ее тихо убрали.
Чеда пожала плечами.
– Возможно. Так зачем ты мне все это рассказал?
– Я давно уже думал об этом – и вот, смог наконец изложить связно. – Он кивнул на свертки. – В городе с каждым днем все опаснее. К тому же ты все время в Обители. Кто знает, когда удастся поговорить! Может, мои слова тебе пригодятся.
Он точно чего-то недоговаривал. К чему-то вел с самого начала.
– Но почему сейчас?
Дардзада надолго замолчал, будто подыскивая слова.
– Потому что я уезжаю из Шарахая, Чеда.
Ей показалось, что земля треснула и раскололась, и трещина эта все ширилась между ними. В ушах зазвенело, боль пронзила виски. Ей хотелось, чтобы Дардзада остался. Даже после всего, что он сделал.
– Куда отправишься?
– Этого я тебе сказать не могу.
«Ну конечно», – подумала Чеда. Когда он с ней делился чем-нибудь важным?
– Просто запомни мой совет.
– Что я должна сидеть в стане врага и ждать приказа от таких, как ты?
– Это лучше, чем умереть ни за что.
– Значит, по-твоему, мама умерла ни за что?
– Нет, но она могла сделать куда больше.
Чеда принялась массировать виски, но боль не уходила – наоборот. Словно рой жесткокрылов пытаться прогрызть ее череп.
– Если б она попросила помощи, то, может, осталась бы жива. Или если б получила ее без необходимости умолять.
– Айя знала, как обстоят дела в Шарахае. И на чью помощь она может рассчитывать.
Чеда резко вскинула голову.
– Что ты сказал?
– Она знала, что идет на риск.
– Я не об этом. Откуда она знала, на кого можно рассчитывать? Кто послал ее?
– Никто ее не посылал, – Дардзада начал закипать. – Ты что, не помнишь свою мать? Она сама захотела приехать, ей никто был не указ.
– Но кто-то проводил ее в путь. Она хотела поехать в Шарахай, и кто-то позволил ей. Кто, Дардзада?
– Этого я тебе не скажу.
– Я заслуживаю знать!
Дурацкая фраза, но в запале она не могла придумать ничего другого.
– Твоя мать умерла, потому что слишком близко подобралась к Королям. Она потеряла осторожность, как и ты. Думаешь, Воинство не знает, как опасно тебя там держать?
Чеда застыла. Она поняла, на что он намекает: если Воинство решит, что она может им навредить, ее убьют.
– Твоя идея?
Дардзада воззрился на нее в ужасе.
– Нет, конечно! Но не думай, что можешь всю жизнь переть напролом без последствий.
Чеда знала, как опасно было проникать в Обитель Дев. Знала, что Короли – серьезная угроза и вся ее жизнь теперь – прогулка по канату над бездной. Один неверный шаг – и не только она, но и все родные и любимые, единственная ее семья после мамы, погибнут. Однако то, как запросто Дардзада говорил об этом, вдруг разозлило ее, и гнев этот был сильнее, чем злость на Индрис.
Боль нарастала как песчаная буря, перед глазами заплясали искры, но тьма грозила накрыть все, воля асира давила, словно гигантская нависшая тень. Нет, с Индрис было совсем не так! Пусть гнев и захватил Чеду, но она чувствовала, что может им управлять. Теперь же ей казалось, будто она тонет в черной воде и чем больше борется, тем быстрее опускается на дно. Словно со стороны она увидела, как ее рука выхватывает кинжал. Шрам пульсировал так сильно, что острие, приставленное к шее Дардзады, плясало.
– Кто послал мою мать в Шарахай?
Ее желание узнать правду подпитывало асира, ужас от происходящего мешался с надеждой, что это сработает, что получится вырвать у него правду. Дардзада скосил глаза на нож, дыша часто, как кролик. Наконец он справился с собой и вновь взглянул на Чеду прямо. Сглотнул.
– Если хочешь убить меня – убивай. Боги свидетели, я и вправду был с тобой жесток. Но все, что я делал, было ради того, чтобы защитить тебя и всех, в ком течет кровь тринадцатого племени.
– Я спросила, кто послал мою мать в Шарахай.
– А я говорю, что от меня ты этого не узнаешь.
Кончик кинжала шевельнулся.
«Нет!» – мысленно крикнула она.
«Пусть меня сковывает воля богов, – прошелестел голос у нее в голове, – этот человек беззащитен перед моим гневом».
«Не тронь его!»
«Почему? Гнев пылает внутри тебя как клеймо. Что хорошего тебе принес этот человек?»
«Он был жесток, но лишь потому, что мы живем в жестоком мире».
