– И все? Ты думаешь, они тебя примут после этого рассказа с распростертыми объятиями?
– Нет конечно, я дам им наводки, которые можно будет проверить. Например, что Хамзакиира нужно искать в Ишмантепе. И когда они туда отправятся…
– Если они туда отправятся.
– Когда они туда отправятся, увидят, что я говорю правду. Мы все продумали.
– И куда Масид собирается ударить? Акведук двадцать лиг длиной.
– Думаю, он сам еще не решил. В любом случае цель – выманить побольше королевских воинов, оставить Королей без защиты. Вопрос только в том, кого из них ты выберешь.
– Дай мне время подумать, Эмре. Я расшифровала еще не все стихи.
Эмре кивнул.
– Справедливо. У нас еще будет время все обдумать и обговорить. А когда вернемся из Ишмантепа…
– Они ни за что не пустят тебя на корабль.
– Не просто пустят – потребуют, чтобы я поехал. Я скажу им, что не знаю точного места, где скрывается Хамзакиир, но смогу его найти. Мы можем все спланировать по дороге, а потом я доложу Хамиду.
Так теперь Эмре докладывает Хамиду…
– Он раньше был такой застенчивый.
– Ты бы его не узнала, он теперь ведет себя так, будто Масид лично его назначил главным.
– А разве нет?
– Может, и да. Некоторые его зовут Хамид Жестокий.
– И как нас всех угораздило? Тарик вот тоже…
Эмре невесело рассмеялся.
– Банда уличной шпаны готовится наводить свои порядки в городе.
Чеда едва поборола желание рассказать ему, что Исхак ее дед, а Масид – дядя, но как о таком расскажешь? Она привыкла, что Эмре – ее единственная семья, а теперь вдруг появилось множество людей, о которых она должна узнать больше. Раз они с Аль’афа Хадар хотят одного и того же, раз они связаны, она чувствовала себя ответственной за их жестокость.
– Мы больше не уличная шпана, Эмре. Те времена давно прошли.
Он рассмеялся еще громче, напугав женщин, несших на головах тюки хлопка.
– А кто же мы тогда? Подзаборные щенки, как есть.
– Знаю, звучит глупо, но иногда мне кажется, что Шарахай живой. И что мы избраны его защищать. Освободить его.
Эмре поднял брови так высоко, что стал походить на пьяниц, шляющихся по устью Хадды в ночь Бет Ревал.
– Если так, значит, придется тебе признать, что мои новые друзья ему необходимы.
Чеда прикусила язык. Ей совершенно не хотелось вступать в споры о Воинстве прямо посреди улицы.
– Что еще, Эмре?
– Для тебя – все. Я сделаю остальное.
Она не могла больше сопротивляться напряжению, росшему и росшему внутри нее: схватила Эмре за руку, развернула к себе, наплевав на то, что подумают прохожие.
– Ты не знаешь их так, как я, – прохрипела она. – Они узнают правду!
Эмре пожал плечами, будто смиряясь с судьбой.
– Узнают так узнают. Но я готов рискнуть. Если откажешься мне помочь, значит, пойду один. Будет труднее, я не уверен, что они мне поверят. Если б ты помогла им объяснить…
– Ты не можешь так со мной поступить!
Эмре посерьезнел, понизил голос.
– Идет война, Чеда, когда ты уже это поймешь? Ты не можешь защитить всех – только вступить в бой и спасти хоть кого-то.
– Какой пафос! Это чьи слова? Хамида?
– Мои. И я ими доволен.
– Не делай этого.
Она надеялась, что Эмре согласится, но он так и смотрел на нее, задрав подбородок, полуприкрыв глаза, как Хамид. Его не переубедить.
– Бакхи тебя побери, Эмре Айкан’ава!
И не успела она опомниться, как Эмре подался вперед и поцеловал ее.
Ей хотелось поцеловать его в ответ, она так часто мечтала об этом по ночам в казарме! Но… нет.
Он оттолкнула его.
– Не так, Эмре.
– Как?
– Не так, будто это в последний раз.
Прошлый Эмре не смог бы скрыть, что его это уязвило. Новый же Эмре лишь пожал плечами и, снова взяв ее за руку, повел к Обители Дев.
– Может, Бакхи меня и заберет, Чедамин Айянеш’ала, но, по крайней мере, тогда я смогу у него спросить, за что он был так жесток со мной.
Чеда похолодела от того, как быстро он сменил тему, как легко сделал вид, что ничего не случилось. Но поздно было об этом сожалеть. Она первая его отвергла.
– Почему они выбрали Ишмантеп? – спросила она, не желая больше говорить о Бакхи. – До него на корабле две недели.
– Неплохое место и далеко от Таурията – это преимущество.
Они вышли на Копье, пропустили грохочущую телегу, полную деревянных ящиков и шкур. Город окутали сумерки, но где-то в вышине солнце все так же обливало Таурият золотом. Чеда подумала: может, боги и вправду особо присматривают за ним?
– Что же мы делаем…
– Готовимся залезть демону в пасть. – Эмре задрал голову, голодным взглядом всматриваясь в Закатный дворец, самый высокий из всех. – Только глянь на них: засели на своем холме… Когда они падут, это будет чудо из чудес.
– Для этого придется поработать, Эмре.
– Придется. Так вот, о том, что мы им скажем…
Пока Чеда дошла до ворот Таурията, тревога совсем замучила ее, ворочаясь в животе словно змея. Она подняла руку, подавая знак Деве на воротах.
