Чеда, согретая араком, немного повеселела, позабыла на мгновение, как изменились их жизни с тех пор, как они вот так пели вместе. Когда он умолк, слушатели засвистели и закричали, подняв кружки к звездному небу, и разом выпили.
– Теперь ты, – кивнул Эмре сидящей напротив Чеде, блестя глазами. Вокруг костра вновь засвистели и завопили, Эмре – громче всех.
– Ладно, ладно! – Чеда подняла руку, делая остальным знак умолкнуть.
Дождавшись тишины, она завела песню про то, как Бакхи однажды так опьянел, что пошел плясать по всей пустыне, пока не увидел Тааша, стоявшего на горе со скрещенными руками, неподвижно, словно статуя. Бакхи решил сыграть шутку над хмурым богом. Валяя дурака, он спел ему глупую песенку, и вправду – Тааш сперва улыбнулся, а потом и вовсе рассмеялся. Тогда Бакхи украл его смех и сбежал в западные пределы Шангази. Там он посадил смех Бакхи в песок, и на том месте проросли огненные пальмы, которыми знамениты те места. Однако он не ожидал, что даже в смехе Тааша есть доля его пылкого гнева. Огненные финики выросли на тех пальмах – чудесные, редкие. Они согревают тело и заставляют сердце петь, жгучие, как кундунские перцы.
Все захлопали, кто-то пролил в огонь пиво, и пламя взметнулось, шипя. Матрос затянул новую песню, а Камеил встала вдруг и, взяв дюжего стражника за руку, повела его во тьму пустыни. Их уход провожали веселым свистом. К ужасу Чеды, следующей поднялась Мелис и протянула руку Эмре. Он обернулся к Чеде, будто спрашивая позволения.
– Ну? Чего ты ждешь? – спросила она, хотя это было последнее, что ей хотелось сказать.
Эмре обиженно моргнул, опешив на мгновение, но справился с собой и взял Мелис за руку.
Чеда отвернулась к огню, гадая, заметил ли кто, как горит ее лицо.
Сумейя поднялась тоже, но, вместо того чтобы выбрать мужчину, остановилась перед Чедой, сжимая в одной руке саблю, а в другой винный мех.
– Пошли. Бери клинок.
Не сказав больше ни слова, она побрела в темноту, в противоположном от парочек направлении. Сглотнув, Чеда надела перевязь и пошла за ней. Их уход встретили тяжелым молчанием, никто не свистел вслед. Стоило им уйти, как у костра вновь запели.
Сумейя на ходу присосалась к меху, пьяно пошатываясь, и бросила его Чеде.
– Пей! – крикнула она и соскользнула с дюны, скрипя подошвами по песку.
Чеда поймала мех, закинула его на плечо.
Сумейя обернулась.
– Я сказала – пей, Дева, – приказала она своим командным тоном.
Не желая ссориться без причины, Чеда послушалась и сделала большой глоток крепкого грушевого вина, но ее тревога за Сумейю росла. Она раньше никогда не видела Первого стража пьяной или расхлябанной: Сумейя всегда была спокойна и собранна.
Когда шум праздника стих в отдалении, Сумейя пьяно развернулась, едва не упав, и протянула руку за мехом, нетерпеливо щелкнула пальцами, будто подзывала служанку. Получив мех обратно, она вновь сделала большой глоток, да так и осталась стоять, глядя на впадину между двумя дюнами. С ее губ скатилась капля вина, золотистая в лунном свете, и упала на песок. Пустыня немедленно поглотила ее.
Чеда никогда еще не видела на лице Сумейи такого загнанного выражения. Но вот она вышла из транса и вздрогнула, будто забыла, что не одна здесь.
– Ты стала лучше фехтовать, – медленно произнесла она, словно только сейчас поняла, насколько пьяна.
– Спасибо, – просто ответила Чеда, не понимая, к чему она ведет.
– Камеил и Мелис мне уже об этом рассказывали. И Заидэ, кстати, хвалила твой рукопашный бой и умение подчинять ритм сердца. Я подумала… не делала ли ты этого прежде?
– Я никогда…
Сумейя вскинула руку, призывая ее замолчать.
– Я знаю. Я верю твоим словам. Что ты та, кто ты есть.
Она сделала последний глоток из меха и отбросила его.
– Сумейя, почему мы здесь?
Одним неожиданно плавным движением Сумейя выхватила шамшир из ножен. Сталь его изогнутого клинка была так темна, что могла поспорить с ночным небом.
– Посмотрим, справедлива оценка моих Дев или нет.
– Первый страж, я не думаю, что нам стоит…
Сумейя вскинула саблю над головой и бросилась в атаку – уйти от такого удара было проще простого, но пришлось соскользнуть по дюне. Сумейя прыгнула за ней.
– Доставай, Дева!
Она была быстра. Чеда вновь увернулась, нырнула вниз, надеясь перехватить запястье Сумейи и обезоружить ее, но Сумейя ее поразила: она первой скользнула под ее руку и ударила по ребрам так сильно, что у Чеды на мгновение перехватило дыхание.
Черный шамшир скользил в ночи так быстро, что лунный свет рассыпался об него искрами. Чеда не удержалась и упала, потеряв равновесие. Рукав ее платья соскользнул с руки, аккуратно отрезанный у плеча, но она ничего не почувствовала.
– Последний раз приказываю, голубка!
– Я не подниму на тебя саблю.
Сумейя ударила наискось, заставляя ее отступить.
– Неужто?
Чеда глубоко вздохнула, сосредотачиваясь на упражнениях, которым учила ее Заидэ.
– Да, – она нащупала разумом сердцебиение Сумейи и поняла, что та пыталась его скрыть. У нее бы даже получилось, не будь она настолько пьяна.
– Боги наблюдают, Чедамин, Бакхи не придет к той, кто так легко сдается!
