Целый день они не останавливались ни на мгновение, и начало казаться, что они даже оторвались, но в полдень ветер усилился. «Пылающий песок» вновь начал догонять их. Ни Дауд, ни Анила об этом не говорили вслух, но оба знали, что судьба их теперь зависит от переменчивого ветра. У ялика было преимущество при ветре слабом, но паруса двухмачтового кеча могли поймать больше сильного ветра, и в такую погоду он шел быстрее.
Они попытались сбросить балласт и повыкидывали за борт все, что нашли: бухту каната, холстину для починки парусов, два топорика. Вывалили остатки провизии в трюм и вышвырнули ящики. Однако это не особо помогло – Расима нагоняла их.
Дауд думал, что она поймает их к закату, но нет – между ними, слава Гожэну, оставалась еще половина лиги, и ветер стал тише.
Они не останавливались всю ночь, ведя корабль посменно. Днем «Пылающий песок» начал догонять их вновь. Теперь между ними осталась четверть лиги.
Кочевники взобрались на мачты, повисли на снастях, пронзительно крича: «Лай, лай, лай!» Нетрудно было догадаться, что это значит: бегите, бегите, все равно догоним и закопаем!
Дауд и Анила почти перестали есть, разговаривали редко. Наконец, на рассвете, Анила сказала:
– Если ветер не переменится, сегодня они нас поймают.
– Переменится.
– А если нет?
– Он переменится, – твердо ответил Дауд, не сводя глаз с горизонта.
– Не ври себе.
Он наконец обернулся к ней.
– И что ты предлагаешь? Я не могу разогнать корабль быстрее!
– Но ты можешь, – она указала на книгу Хамзакиира, валявшуюся на палубе. – Можешь хотя бы попытаться.
– Слишком опасно, – ответил он. – Я едва не умер в прошлый раз.
– Мы все равно умрем, если они нас догонят. И после того, что я сделала с Тайяром, смерть наша легкой не будет.
Дауд вспомнил Тайяра, лежащего на песке с размозженной головой, и попытался отогнать это видение.
– Ветер переменится.
Но он не переменился – дул им в паруса с таким усердием, будто самой пустыне стало интересно, что будет, если «Пылающий песок» их нагонит. И, постепенно, он вправду начал приближаться.
В полдень Анила протянула Дауду книгу.
– Попробуй.
Дауд долго смотрел на обложку, перевел взгляд на кеч и, молча передав Аниле штурвал, принялся рисовать на палубе в песчаной пыли знаки управления ветром.
– Хватит, – сказала Анила через час.
– Они должны быть идеальны.
– Они и так идеальны. Ты был лучшим из нас в каллиграфии, Дауд. А сейчас просто тянешь время.
– Я не смогу, Анила.
– Что? Сотворить заклинание? Конечно сможешь.
– Нет. Не смогу.
– Почему?
– Мне нужна кровь!
Своя кровь дает силу, но чужая дает силу десятикратно – об этом постоянно говорилось в книге Хамзакиира. По тому, как встревоженно Анила на него посмотрела, ясно стало: она поняла, о чем он. Но стиснула зубы и вытянула руку.
– Возьми столько, сколько нужно.
– Все не так просто.
Она замотала головой: глаза уверенные, волосы разлетаются по ветру.
– Все очень просто. Она тебе нужна. У меня она есть. Возьми ее, Дауд, и спаси нас.
Позади раздался трубный вой. Дауд мог разглядеть Расиму: она, словно мстительный призрак, стояла на бушприте, одной рукой держась за снасти, другой сжимая загнутый рог.
– Мы вас зароем! – донесся издалека ее голос. – Великая мать сотрет ваши кости! В порошок!
Дауд сглотнул, стараясь не прислушиваться к лязгу сабель.
– Хорошо, – сказал он и, взяв Анилу за руку, оцарапал кинжалом ее запястье, приник к окровавленной ране губами, вызывая в памяти образ знака.
Он пил и пил, пока лязг сабель не слился в один ритм с сердцебиением Анилы. Он ощущал не только ее тело, но и душу, ее страх и возбуждение, магию, текущую по ее венам. Рука ее была холодна, но в сердце бушевало пламя.
– Сейчас, Дауд!
Стоило ему подняться, как черная стрела воткнулась в борт, вторая пронзила парус. Дауд высвободился из кафтана и кровью Анилы нарисовал знак прямо на своей бледной груди.
– Пристрелите его! – заорала Расима, указывая на него кончиком шамшира. – Пристрелите его!
Похоже, первые стрелы были предупреждением. Но теперь дюжина стрелков выстроилась вдоль правого борта, стрелы взметнулись в небо.
– Ложись, – велел Дауд. Его голос дрожал – но какая теперь разница?
Анила послушалась и, присев на корточки, продолжила вести корабль через гребни дюн.
Дауд вновь представил себе символ, вызвал его в сознании, направляя ветер против кеча.
Получалось у него медленно. Вот загудели от ветра паруса, вот закружился песок, снасти «Пылающего песка» зазвенели как струны арфы.
Новый залп. Некоторые стрелы безобидно упали на песок, остальные прошили борт.
Анила уставилась на него огромными от ужаса глазами.
– Дауд! Быстрее!
Дауд попытался не обращать на нее внимания – последнее, что ему нужно было сейчас…
Ногу будто огнем обожгло. Он опустил глаза и увидела торчащую из бедра стрелу.
