– Такой риск… Это должно быть нечто жизненно важное для Королей. Не деньги. И, раз уж он назвал это «сокровищами», не то, что может им угрожать. По крайней мере, не прямо.
Он понял, что Мерьям затихла, и обернулся к ней. Она переменилась: распрямила спину, сложила руки на коленях – не царевна, а царица Каимирская. Она смотрела на него так пристально, что он сбился с шага.
– Мы должны это выяснить, – сказала она. – От этого зависит судьба Каимира.
– Думаю, тут я смогу помочь. Когда Тарик рылся в вещах Брамы, он упомянул некоего Расула, помнишь?
Мерьям заинтересованно кивнула.
– У Короля Кирала есть внук по имени Расул. Ему всего восемнадцать, но Кирал в нем души не чает. Этот юноша с двенадцати лет посещает заседания королевского совета, Кирал явно готовит его в визири.
– Я впечатлена, Рамад!
– Не стоит. Пока ты отдыхала, я решил разузнать о нем побольше. Он умен, амбициозен. Искренне предан Киралу и Шарахаю.
– Но?
– Но о нем ползут всякие слухи. Несколько лет назад прошел слух, что он посещал самые дорогие притоны в Шарахае. Однако к тому времени, как эти слухи достигли дворянской верхушки, он уже давно перестал там бывать. С год все было хорошо… пока Расул не заболел. На Таурияте это для всех объяснили белой чумой, которая той зимой как раз свирепствовала.
– И, полагаю, что наш Расул вдруг чудесным образом от нее излечился.
– Браво, моя царица. А вот эти сведения было сложнее вызнать. Одна из служанок рассказала, что из его покоев на Таурияте вынесли окровавленные простыни – неудивительно, при белой чуме такое бывает. Однако в этом случае кровь была пополам с рвотой.
Мерьям нахмурилась, заинтригованная.
– И?
– Кровавая рвота – это не симптом белой чумы. Это симптом одержимости черным лотосом. При обычных обстоятельствах я бы засомневался, потому что это лишь частично подтверждает слух о Расуле и черном лотосе. Однако, учитывая, что мы услышали его имя у Брамы, ставлю пару ралов на то, что Расул и вправду пал жертвой черного лотоса, завязал, а недавно начал снова, и вдруг ему попался этот Лоскутный принц. Внезапно и очень удобно для Османа.
– И что из этого? – раздраженно спросила Мерьям. – Ты явно придумал план, так рассказывай.
– Ты еще не встречалась с Королями как царица. Думаю, пора.
Мерьям поняла намек.
– Кирал, скорее всего, на эту первую встречу не явится, Королей будет представлять Ихсан. Может, придет парочка других. Но мы можем затащить к нам Расула.
Рамад кивнул.
– Я набросал список королевских представителей и непременно подчеркну, как важно для моей повелительницы, чтобы от каждого Короля кто-то был.
Мерьям расслабилась немного, впервые за весь день.
– Хорошо, допустим, мы останемся наедине с юным Расулом. Что дальше?
Рамад улыбнулся.
– Как что? Скажем ему правду.
Прием вышел грандиозный. Как и ожидалось, от имени всего Шарахая в каимирское посольство прибыл Король Ихсан. К нему, разумеется, присоединился Король Бешир, ведающий казной… и, внезапно, Шукру, Король Жатвы, обычно не утруждающий себя посещением подобных сборищ. Список представителей, предложенный Мерьям и Рамадом, сработал отлично – все Короли ответили на приглашение и отправили указанных людей. Кроме Онура, вообще не удосужившегося прислать ответ. «И к лучшему», – решил Рамад. Ему казалось, что этот человек отравляет все, чего касается.
Перед приемом, за какую-то неделю, Мерьям преобразилась: она начала есть как следует и набрала пару фунтов, так что на вид сделалась просто тощей, перестав напоминать скелет.
Иная женщина предстала бы перед Королями слабой и покорной, но Мерьям ходила по посольству с высоко поднятой головой и упрямым блеском в глазах.
«Давай, попробуй назвать меня добычей», – кричал весь ее вид.
Пришел и Юваань Синь-Лэй. Послы из Маласана и Кундуна были приглашены, но вот приглашение Ювааня «случайно» затерялось. В ином случае Юваань затаил бы обиду на Каимир, однако, узнав о приеме в честь царицы Мерьям, немедленно прислал слугу, «нижайше прося объяснений».
Разумеется, ему принесли извинения и свалили все на посыльного, потерявшего приглашение для Ювааня. Неизвестно, поверил Юваань или нет, но очевидно посчитал важным прийти, заявив тем самым присутствие своей императрицы.
Мерьям прекрасно справлялась со своими обязанностями, умело говоря с каждым по очереди, так, словно ждала только его. Она беседовала с представителями, рассказывая о долгой истории дружбы Каимира и Шарахая, и выражала искреннюю надежду, что отношения двух стран будут только процветать. А почему бы и нет? Пусть в пустыне неприятности, да и в Каимире не все гладко, нет такой беды, какую двое союзников не преодолеют вместе…
Рамад решил ей не мешать: она ведет свой танец, нечего все портить неуклюжими движениями. Поэтому он устремился в толпу, вести светские беседы с Королями и их представителями, обмениваясь ничего не значащими любезностями.
