Он вернулся в комнату и достал из комода у кровати резную деревянную шкатулку. Внутри, на красном бархате, хранились три стеклянных флакона. Она взяла один из них, вынула пробку и сделала большой глоток алого вина, смешанного с кровью. Кровью одного из трех шарахайских алых магов. Она едва успела вставить пробку обратно, как ее веки затрепетали.
Четверо магов – трое, чья кровь хранилась во флаконах, и Мерьям – решили однажды обменяться кровью, чтобы защищать друг друга от Королей. И сейчас Мерьям разговаривала с одним из них. Рамад не знал, кто они, – Мерьям всегда отказывалась ему говорить.
«Они предпочитают оставаться неузнанными, Рамад, – говорила она. – Я не могу поделиться этой тайной даже с тобой».
Пустынный ветер разметал темные волосы Мерьям. Она шептала что-то, но Рамад не мог разобрать ни слов, ни языка, на котором она говорила. Должно быть, расспрашивала другого мага о Браме, о том, насколько он опасен.
Через час она вернулась в сознание, выпрямилась в кресле и немедленно осушила стакан воды одним глотком, сосредоточенно глядя мимо Рамада на горизонт.
– Давай же, Мерьям, говори.
Она неожиданно покорно кивнула с виноватым видом.
– Я уже слышала о Лоскутном принце несколько лет назад – мои знакомые маги уже сталкивались с ним. Однако тогда у меня были другие дела. Теперь-то я вижу, что нужно было еще тогда поспрашивать о нем, – она кивнула на флакон. – Говорят, он появился словно из ниоткуда. Сперва все думали, что он просто еще один маг, пришедший из далеких земель. Такое случается, этот город притягивает магов. Они полагали, что новичок скоро исчезнет так же внезапно, как появился, но когда он остался, забеспокоились и решили узнать о нем больше. Оказалось, что он молод – очень молод – и невероятно силен для своих лет. Однако это все, что они выяснили. Всех, кто пытался выследить его по запаху крови, находили мертвыми. Все, кто умудрялся найти его дом, исчезали.
Рамад вспомнил страшные шрамы, ужасающую силу сапфира.
– Он опасен для нас?
Мерьям сдвинула брови, словно и сама думала над этим вопросом с тех пор, как проснулась.
– Я всегда думала, что лучше не будить спящего волка. Брама никогда не причинял вреда тем, кто к нему не совался. Однако мы сунулись.
– Он почувствовал нас в тот же миг, как Тарик вошел.
– Вот именно.
Далеко в пустыне, за стенами Шарахая, вдруг взметнулось янтарное облако песка, словно поднятое руками первых богов. Обычно такие облака означали, что приближается буря, но это осело так же неожиданно, как поднялось. Рамад налил еще крепкого сидра из глазурованного кувшина и протянул Мерьям. Она отказалась взмахом руки.
– Что ж, – сказал Рамад, сделав большой глоток. – Если он решил, что мы слишком мелкие сошки, чтобы обращать на нас внимание, это даже как-то обидно. Впрочем, он был не в себе и вряд ли понял, кто мы и откуда наблюдаем.
Мерьям погрузила палец в остатки сидра и обвела край стакана, вызвав неожиданно чистую для этого непонятного мира ноту.
– Ты почувствовал его, Рамад? Существо внутри сапфира.
– Да.
У него вновь закружилась голова от одного воспоминания. Бездна, спрятанная в драгоценном камне. Колодец в другой мир.
– Что это тебе напомнило?
– Эрека, – тут же ответил он.
– Эрека.
Мерьям повернулась к нему, ее запавшие глаза горели решимостью.
– Он прячется. Или в ловушке. Его легко будет изловить.
В ее словах звучала сталь клинков. Война.
– Надо радоваться, что мы убрались живыми, а ты хочешь, чтобы мы открыли охоту на Браму и его камень?
– Будь он тогда без сознания, мы бы этот камень легко забрали.
– Забрали? Мерьям, мы едва сбежали от Гулдратана. Не испытывай судьбу, не пытайся поработить второго.
– Мы во власти Гулдратана, вот почему я стремлюсь к этому. Разве не лучше самим управлять эреком?
Впервые за долгое время он увидел страх в ее глазах, в плотно сжатых губах.
– Ты теперь царица, Мерьям. Тебе нужно в первую очередь думать о троне, а не о мести. Нам нужно выяснить, что происходит в Шарахае, прежде чем это начнет угрожать Каимиру.
Мерьям не ответила, и Рамад подумал, что совершил ошибку, заговорив о Каимире: она очень не любила давление и часто спорила лишь бы поспорить… Но в этот раз он резкого ответа не дождался.
– Ты говоришь мудрые вещи. Нам действительно есть о чем волноваться.
Рамад с облегчением выдохнул.
– Имена, помнишь? – спросил он, надеясь отвлечь Мерьям от эреков. – У него на руке были написаны имена трех Королей.
Мерьям вопросительно взглянула на него… Но вот ее лицо осветилось воспоминанием.
– Ихсан, Зегеб…
– И Кирал, – закончил за нее Рамад. Тарик спрашивал Браму, где найти их сокровища.
– В их дворцах?
– Скорее всего. Другой вопрос – что скрывается в этих сокровищницах?
– Прекрасно, Рамад, – Мерьям оживилась вдруг. – Ответ на этот вопрос поможет нам понять, почему Воинство так наглеет в Шарахае. Что задумал Хамзакиир после того, как бросил нас. К гадалке не ходи – это он направляет Исхака и Масида к этим «сокровищам».
Рамад не сдержался: вскочил и начал мерить шагами веранду.
