За первым мужчиной появился второй, за ним – женщина. Все они напоминали раздутых лоскутных кукол, заигранных безумным ребенком.
«Боги всемогущие, Эмре, во что ты нас втянул?!»
Она поняла, кто перед ней: бывшие выпускники Училища, темной магией и злой волей Хамзакиира превращенные в… это.
Но зачем? Зачем брать мирных юношей и девушек и делать из них кадавров, от боли едва стоящих на ногах? Она смотрела на них в ужасе, и существа отвечали ей тем же.
– Убейте их, – велела она асиримам, и заметила вдруг нового участника: Шабан постоял на краю туннеля, с удовлетворением глядя на происходящее, и снова скрылся во тьме.
Яркий глаз Рии, Азиз был просто марионеткой! Всем заправлял Шабан… Хамзакиир, притворившийся слугой.
Чеда ринулась за ним в туннель. Бегущий впереди асир бросился на стоявшего перед ним кадавра. Тот в ужасе распахнул заплывшие глаза и вдруг пожелтел. Его затрясло, будто от ярости, он сжал кулаки и застонал… Но стон постепенно превратился в леденящий душу визг.
Существо вдруг выгнулось назад, его живот начал на глазах раздуваться и раздуваться…
«Опасность! – пронзительно свистнула Чеда. – Правый фланг».
Мелис, Сумейя и Индрис немедленно отбежали, лишь Камеил замешкалась. Минолия прыгнула на кадавра… и тот взорвался. Взрыв потряс весь зал, фонтан темного гноя расцвел на его месте, залив остальных существ, статую божества, людей Хамзакиира. Бойцы приняли основной удар на себя, но стоящую за ними Камеил забрызгало с правой стороны. И, не успело замереть эхо взрыва, как крики боли наполнили зал. Орали бойцы Хамзакиира, взвыла Камеил, Минолия, визжа, каталась по земле: кислота въедалась в ее черную кожу. Дымились даже колени статуи, но остальных кадавров не задело. Вот они тоже потемнели…
«Назад!» – свистнула Чеда, ей в унисон засвистела Сумейя. В этот раз Камеил послушалась и отбежала, не выпуская меча. Воины Хамзакиира разбежались, глаза их были полны страха. Значит, они тоже понятия не имели…
Хамзакиир просто бросил их.
Страх дал Чеде силы воли оттащить Керима до того, как взорвались, расплескивая гной, остальные кадавры. Закричали раненые, неспособные убежать, но крики их быстро стихли, от замерших тел поднялся серовато-зеленый дым. Пятеро выживших в ужасе смотрели на павших товарищей, опустив мечи. Поняв, что против пятерых Дев, асира и восьми стражников им не выстоять, они вовсе побросали оружие, морщась от боли – всех их забрызгало ядовитым гноем.
Они стояли, поглядывая то на Дев, то на останки кадавров, посланных человеком, которого они считали своим союзником. Камеил встала перед ними с шамширом в руке, как олицетворение Королевского закона и праведного гнева.
Пылавшее посреди зала тело потухло, и зал погрузился в полумрак, разгоняемый лишь лампами. В свете лампы Чеда разглядела ожоги на лице Камеил, ее сурово поджатые губы и раздувающиеся ноздри.
Она не пошевелилась – так и стояла, глядя на ближайшего бойца. Вот глаза ее зажглись яростью…
– Нет! – крикнула Чеда, но прежде, чем она успела хоть шевельнуться, Камеил занесла саблю и обрушила ее на воина. Тот вскинул руки, пытаясь защититься, но лезвие разрубило его кости, располовинило череп и вошло в ключицу. Тяжело дыша, Камеил уперлась в труп, высвобождая саблю.
Оставшиеся бойцы попятились, но не посмели убежать. Их желание сражаться ушло как вода в песок.
Чеда, дрожа, взглянула на труп. Кто он? Один из тринадцатого племени? Дальний родственник? Какая разница…
Боль сменила гнев. Чеда представила, как Эмре падает вот так же под ударом сабли. Неужели это все, что ему уготовано? Все, что уготовано Воинству, бесконечно сражающемуся с Королями? Она вдруг почувствовала себя маленькой и незначительной – ребенком, смотрящим на драку взрослых. Боги всемогущие, неужели это все, на что мы способны?
Мелис велела Серебряным копьям увести пленников.
– Он мог что-то знать, – сказала Чеда. Сумейя присела на корточки, вытирая клинок тюрбаном павшего врага.
– Камеил умеет вытряхивать из таких людей правду. Сегодня у нее еще будет возможность это показать. И она ее не упустит. – Она одним движением вернула клинок в ножны. – Не сомневаюсь, эти расскажут нам все, что мог бы поведать он.
– Это было расточительно. И жестоко.
Сумейя рассмеялась.
– Жестоко? А за что их жалеть? Из-за них погибли две твоих сестры. – Она поднялась и указала на останки существ. – Они виновны в том, что наши ученые превратились в этих отвратительных созданий. А ты? Твой Эмре, твоя единственная семья, все еще жив, так что не говори мне о жестокости, пока не потеряешь того, кого любишь.
Чеда как наяву увидела мамино тело, висящее у ворот.
«Я уже потеряла».
– Идем, – велела Сумейя своей длани и указала на туннель. – Берите фонари, возможно, мы еще сможем его поймать.
Мелис и Индрис последовали за ней, но Чеда остановилась возле Керима, все смотревшего на останки Минолии. Он протянул к ней руки, будто к дочери или сестре, лицо его застыло. От горя ли? От непонимания, почему судьба так жестока?
– Ко мне! – рявкнула Камеил, но он не шевельнулся. – Ко мне!
Знала ли она, что он теперь в чужой власти?
