На рассвете он принялся повторять знаки. Огонь. Вода. Земля. Воздух. Подчинить. Овладеть. Уничтожить. Он рисовал их снова и снова, исправляя, совершенствуя, пытаясь разгадать загадку, почему именно кровь позволяла им воплотиться в реальность. Почему нельзя было заменить ее на что-то другое? Хамзакиир говорил, что сила таится в крови первых богов, но если это так и если первые боги действительно не поделились ею с Тулатан, Гожэном и остальными юными божествами, как тогда те смогли творить свои чудеса?
Он едва притронулся к еде, но воды выпил больше, чем следовало: магия пробудила в нем неожиданную жажду, которую вода не могла унять. Да и сможет ли ее теперь унять хоть что-то?
– Каково это? – спросила Анила. Дауд обернулся к ней. Она выглядела такой спокойной и сонной!
– Что? Вызывать ветер?
Она надула губы.
– Нет, мочиться стоя.
Дауд попытался рассмеяться, но из горла вырвались лишь хриплые звуки, похожие на лай больной собаки.
– Я почувствовал, что мы с тобой очень везучие. И что мы могли бы умереть в два счета. Если бы не наше отчаянное положение, я бы ни за что не смог этого сделать. А еще меня легко могло разорвать на куски. Или тебя.
– Но ведь не разорвало.
– Ты относишься к магии крови словно к какому-нибудь инструменту вроде скальпеля для врача или копья для воина.
– А разве это не так? Многие убили бы за такое копье.
Боги, что это за огонь зажегся в ее глазах? «Ты убила бы за такое копье», – подумал Дауд. А что бы сделал он сам, только б избавиться от этой силы? С тех пор как они покинули Ишмантеп, эта мысль терзала его.
– Анила, это не копье, а ядовитая змея, шипастый кнут. Штука, которая ранит тебя так же легко, как твоих врагов.
Анила села, раздраженно всплеснула руками.
– Но ты же ее подчинил!
Дауд открыл было рот, но она не дала ему и слова вставить.
– Я не дура. Я понимаю, что это не игрушки. Но неважно, прокляли тебя боги или благословили, – эта сила теперь твоя.
Она скомкала платье на коленях, руки ее дрожали. Вряд ли она сама это замечала.
– Теперь у нас есть враги, и мы должны им отомстить. Разве это не прекрасная месть – отплатить им той же монетой?
– Мне не сравниться с Хамзакииром.
– Тебе и не обязательно сражаться с ним один на один. Нужно ослабить его, лишить того, в чем он нуждается, чтобы на него накинулись более сильные враги.
– Твоя жажда крови выглядит неподобающе, Анила.
– Это твоя трусость выглядит неподобающе.
Ее слова попали по больному, но все же раскрыли ее истинную натуру. Кровожадная, воинственная… Дауд вновь вспомнил окровавленный, разбитый всмятку череп Тайяра.
«Что я в тебе нашел?» – подумал Дауд, вглядываясь в ее лицо. Он хотел сказать ей, что не станет пешкой в этой игре и не будет удовлетворять ее жажду мести, как вдруг заметил что-то темное на горизонте.
Дым. Густой столб дыма.
Анила проследила за его взглядом.
– Ишмантеп, – прошептала она. И вправду, впереди показались городские стены, дым валил над ними плотный, как вата, поднимался прямо из центра. Караван-сарай, понял Дауд.
– Что случилось? – выдохнул он.
– Надо спешить, – Анила протянула к нему руку, ту самую, что Дауд уже ранил один раз.
– По-моему это плохая иде…
– Быстрее! – Она поспешно закатала рукав. – Они еще там! Они ждут нас!
– Ты не можешь знать.
– Но я знаю.
Столб черного дыма стал шире – значит, огонь распространялся все дальше. Дауд понятия не имел, плохо это для них или хорошо. Но вдруг Анила права – и они еще успеют спасти хоть кого-то?
– Мы даже не знаем, где они.
– Мы их найдем, Дауд.
Выглядела она при этом так убито, что это было даже комично. Дауд понимал, что отчаяние не лучшая основа для серьезных решений, но знал, что никогда в жизни не простит себе, если не попытается сейчас спасти друзей.
Дауд достал нож, и Анила приободрилась, выдавила болезненную улыбку. Ее кровью он нарисовал на правой ладони знак, тот же, который использовал против «Пылающего песка».
Второй знак он нарисовал на левой ладони, вобрал их в свой разум, и пустыня ожила. Он чувствовал, как ветер ерошит дюны, обдувает его самого, гонит тонкие белые облака.
Он слился с ветром, вошел в него как в реку. Так легко было чувствовать потоки воздуха вокруг, набирать их в ладони… Ему стало смешно: как трудно было в первый раз, с «Пылающим песком», и как просто теперь!
– Да, – сказала Анила. – Да.
Дауд глянул на нее краем глаза. Это восхищение в ее взгляде… ему сделалось неуютно.
Ялик бежал к Ишмантепу все быстрее, дым впереди валил густо, живой и злой. Дауд слышал перезвон колоколов, крики и вопли, но лишь миновав ворота, он понял масштаб пожара.
Горели доки, пылали корабли. Люди, выстроившись в линию от колодца до пирсов, тушили пожар, передавая друг другу ведра. Какие-то матросы пытались вытянуть каравеллу подальше, но поздно – пламя охватило палубу и взбиралось на мачты.
Возле корабля, похожего на шарахайский королевский катер, стоял стражник, а рядом – Стальная дева в черном платье и тюрбане. Она спрыгнула на песок и, легко приземлившись, побежала навстречу. Но вдруг остановилась.
– Боги всемогущие, – произнесла она. – Дауд!
Лицо ее было закрыто, но он узнал голос.
– Чеда?
