Чеда осмотрела щель между ставнями, через которую задувал сквозняк, отодвинула стул.
– Стали бы эти Девы прибираться как следует?
Мелис нахмурилась.
– Конечно. А что?
Чеда указала на коричневые плитки пола, там, где стоял стул.
– Многовато для двух дней.
Пол был покрыт тонким слоем пыли – обычное дело для пустыни. Толщина слоя могла зависеть от того, сколько песчаных бурь прошло через эти места, но, по прикидкам Чеды, выглядело так, будто здесь никто не подметал с месяц.
– Да. Диляра всегда заботилась о чистоте.
– Куда они могли пропасть?
– Одни боги знают.
Пока Мелис листала журнал, Чеда прошла в спальню. В ней, очевидно, уже долгое время никто не жил. На всех кроватях лежали шерстяные матрасы, подушки-валики и простыни, одеяла аккуратно сложены. Полки над кроватями были пусты – ни книг ни безделушек.
Ее внимание привлек странный запах: нечто вроде сгнившей капусты в уксусе. Похожий запах стоял иногда в мастерской Дардзады, но там воняло и не таким, так что она не придавала значения. Однако в этой комнате вонь казалась признаком смерти.
Мелис что-то пробормотала из кабинета.
– Что? – крикнула Чеда, пытаясь определить, в каком углу вонь сильнее всего. Нужное место нашлось быстро. Не дождавшись ответа Мелис, она присела на корточки и провела рукой по полу.
Странный цвет, темное маслянистое пятно… как будто там пролилась кровь. Она принюхалась и тут же отпрянула. Что-то мерзкое пропитало доски, и ничем это не отмыть.
Мелис что-то пробормотала про Диляру.
– Что такое? – спросила Чеда, вернувшись в кабинет. Мелис подняла голову от страницы, исписанной скупыми строками.
– Это не почерк Диляры.
– Чей же? Раны?
Мелис покачала головой.
– Ты не поняла. Кто-то подделал ее почерк, – она захлопнула книгу и встала. – Хорошая попытка. Но я не куплюсь.
Она с мрачным видом сунула книгу под мышку.
– Иди за мной. Держи саблю наготове.
Выходя из караван-сарая, Чеда присмотрелась к кораблям у пристани. Кроме «Дротика» их было восемь. На палубах тех двух, что были под зеленым, с соколом на золотом поле, знаменем Ишмантепа, суетились матросы, готовясь к отплытию.
Один из кораблей представлял собой средних размеров катер, другой – легкую яхту с такими навощенными лыжами, будто выпусти ее на песок – полетит сама. Чеда свистнула Мелис: «Опасность?» и кивнула на суда. Та немедленно подошла к «Дротику» и подозвала командира Серебряных копий.
– Не дайте этим двум выйти из гавани. Надо будет – команду в кандалы.
– Слушаюсь и повинуюсь, – ответил капитан и отвернулся к своим людям, отдавая приказ.
Мелис и Чеда пересекли песчаный «канал», окружавший караван-сарай, и вышли на широкую улицу. Вокруг сновали люди, но Чеда так привыкла к шарахайским толпам и вечному давящему шуму, что Ишмантеп казался ей тихим как кладбище с редкими гулями, бродящими в поисках свежих могил.
Мелис привела ее к маленькой лавочке и вошла, не постучавшись, только колокольчик звякнул над дверью. Внутри обнаружилась комнатка, полная разных старинных диковин: глиняных ламп, изысканных шпилек и нефритовых ваз. И книг. Их там было множество, в разных переплетах: и деревянных, и кожаных, и металлических. В глубине комнаты, за рабочим столом, старик натягивал змеиную кожу на картонную подложку.
– Минутку, – сказал он не глядя. – Обождите минутку.
Мелис решительно подошла к нему и бахнула на стол журнал Диляры. Старик вскинул голову, ужас отразился в его комично увеличенных линзами очков глазах.
Он сглотнул, снял бечевки очков с ушей и уставился на возвышавшуюся над ним Мелис.
– Говори, что ты об этом знаешь, – велела она.
Он глянул на книгу, на свою работу, на руки, перепачканные клеем, и неловко улыбнулся.
– Мелис, не так ли? – дождавшись кивка, он продолжил. – Мы последний раз виделись несколько лет назад, если память меня не подводит.
Она ткнула пальцем в книгу.
– Журнал, Беливан.
– Этот? – его голос по-стариковски дрожал, но в нем явно слышались смятение и страх. – А что с ним?
– Твоя работа? – Мелис указала на переплет. – Обложка старая, настоящая, но бумага новая, только состаренная. Ты поработал над страницами, прежде чем передать Азизу, так?
Старик взял журнал дрожащими руками, осмотрел меланхолично. Коснулся страниц, нарочито медленно переворачивая, поглаживая. Наконец он взглянул на Мелис, облизнул пересохшие губы. Хлюпнул носом.
– Я знал, что вы однажды придете. Я знал…
– Зачем, Беливан? Зачем Азиз приказал тебе его подделать?
– Это был не Азиз. Это был Шабан, его слуга.
Мелис озабоченно взглянула на Чеду.
– Допустим, Шабан. Зачем ему нужна была копия?
Беливан болезненно поморщился, глянул на дверь.
– Я не знаю, что там творится. Шабан… В караван-сарае все изменилось с тех пор, как он появился.
– Когда это было?
– Семь недель назад. Восемь.
– И что произошло с тех пор?
– Однажды ночью… – Он моргнул и покачал головой, будто пытаясь прочистить мозги. – Однажды ночью я услышал из караван-сарая странный шум.
– Что за шум, Беливан? Что там случилось?
