– Пока не готов ничего сказать.
Он сделал еще затяжку и выдохнул в потолок струйку серого дыма. Цвета поплыли, край стола, покрывало и Расула окутало желтоватое свечение, словно сам Тааш только что принес их с солнца, совсем новеньких.
Комната качалась, точно корабль на упругих волнах. Рамад налил три рюмки арака, передал одну Амариллис. Та сделала большой глоток, прикрыв глаза, как будто в мире не было ничего слаще.
Вторую рюмку он поставил возле места, предназначавшегося Расулу, третью оставил себе.
Тягучая жидкость хранила привкус огня, дыма и кожи с ярким анисовым послевкусием и фруктовыми нотками, что пришлись бы по вкусу даже богам. Он уставился в рюмку, смакуя напиток.
В какой момент Расул решился к ним присоединиться, Рамад не помнил. Моргнул – и вот он уже сидит с рюмкой в руке, жадно глядя на Амариллис как неопытный мальчишка.
В свете лампы арак мерцал алым. Расул выпил его одним глотком и схватился за трубку кальяна, протянутого Амариллис. Он так и смотрел ей в глаза, затягиваясь: сперва короткая затяжка, потом длинная… Амариллис улыбнулась в ответ, словно демон, заманивающий в ловушку.
Сколько еще они пили вот так и потягивали кальян? Рамад все разливал арак, Амариллис пересела к Расулу, прильнула к нему, что-то шепча на ухо, целуя в шею, перебирая волосы. Расул ее не останавливал.
Дождавшись, пока его взгляд не затуманится совсем, Рамад сказал:
– Шарахай это чудо пустыни, не так ли?
Расул, наглаживавший бедро Амариллис, медленно обернулся к нему.
– Истинно так.
– Сердце разрывается… – Рамад изо всех сил сосредоточился, чтобы его не унесло, как Расула, – …когда вижу, как Воинство измывается над ним.
Расул ткнулся лбом в лоб Амариллис, поцеловал ее.
– Я тоже… представить не могу, каково это было.
– Что, господин?
– Кровавый путь.
Женщина бежит по золотому песку, стрела вонзается ей в грудь, кочевники и Масид равнодушно смотрят на ее смерть… на смерть его жены. Эта картина предстала перед глазами так четко, что Рамад протрезвел.
– То были тяжелые дни. И, если Воинство победит, всем нам придется еще тяжелее.
– Оно не победит. Мы остановим его.
Рамад кивнул, не желая спорить, хотя эти слова напомнили ему детский стишок про глупого императора, пытавшегося ветру приказать остановиться, а морю – перестать волноваться.
В соседней комнате вновь зазвенели цепи. Звон разошелся эхом, будто за дверью ждала своей участи дюжина человек. Стены сдвинулись, прислушиваясь.
– Рад, если Каимир хоть как-то сможет помочь вам защитить сокровище, мой господин.
Амариллис взъерошила волосы Расула.
– Что за сокровище? – спросила она, выцеловывая его шею.
– Эликсиры… – выдохнул Расул. В награду она развернула его к себе и поцеловала долгим, чувственным поцелуем. Отстранилась, глядя ему в глаза.
– Эликсиры, мой господин?
– Зелья, которые даруют Королям бессмертие.
Амариллис рассмеялась, будто услышала лепет ребенка, впервые попавшего в пустыню.
– Мой господин, бессмертие даровано им богами!
Расул покачал головой, наклонился к ней для нового поцелуя.
– Они даровали Королю Азаду способность делать эликсиры бессмертия.
Рамад медленно моргнул. Вся эта красная, ржавая комната вдруг стала ему милее. Эликсиры… Эликсиры, дарующие Королям бессмертие… Он вдруг с кристальной ясностью понял, что искал Юваань, что он собирался отдать Воинству, ослабив Королей. Что Короли так усиленно скрывали. Но…
– Что Воинству до этого? – спросил он, забыв, что это Амариллис должна вести допрос. – Короли могут просто наделать еще.
– Без Азада не могут, – ответил Расул. – А он мертв, пал от руки убийцы.
Рамада словно молотом ударили – от неожиданности он даже запрокинул голову. Что? Еще один Король мертв?
Краем глаза он заметил справа движение. В дверях появился Люкен, младший брат Тирона – он и изображал стоны и звон цепей. За ним вышла Мерьям в уборе каимирской царицы. Рамад не мог отвести от нее взгляда. Амариллис поспешно отодвинулась от Расула.
– Азад мертв? – напряженно спросила у него Мерьям.
Расул взглянул на нее непонимающим взглядом, беспомощно глянул на Рамада и Амариллис, снова на нее.
– Да.
Он как будто понимал, что говорит вещи, которых говорить не должен, но Мерьям надвинулась на него как королева мертвых, неудержимая богиня.
– И теперь, – сказала она, – осталось три тайника. Три хранилища эликсиров, питающий Королей как молоко Рии.
Расул отполз от нее как неуклюжий краб, сообразив, что должен немедленно уйти, что совершил ужасную ошибку… Но Люкен опередил его и загородил выход, не оставив путей к отступлению. Расул проводил его испуганным взглядом.
– Прошу! – в голосе его слышалось отчаяние. – Не трогайте меня! Мы же союзники!
– Насколько велики хранилища? – спросила Мерьям. Не услышав ответа, она железной хваткой, до побелевших костяшек, стиснула челюсть Расула. – Отвечай!
Расул сглотнул, задышал быстро, как кролик, загипнотизированный удавом, но вдруг его взгляд наполнился решимостью.
