Они двинулись на северо-восток, по широкой дуге обходя расположения Серебряных копий, и скоро оказались возле дорогой лавки благовоний. Отсюда Таурията почти не было видно за домами, но Хамид повел Рамада на старую колокольню. С нее открывался прекрасный вид на громаду холма, Обитель Дев, Обитель Королей и роскошные дворцы.
Хамид указал на ближайший к ним отрезок стены.
– Дождемся сигнала, расположимся между этими двумя башнями, переберемся через стену и пойдем ко дворцу Кирала.
– А как же дворцы Зегеба и Ихсана? Тамошние хранилища тебе не нужны?
Хамид помедлил.
– Тебе многое известно, я смотрю.
– Моя царица ненавидит чего-то не знать.
– Об этом я слышал. Не беспокойся, те дворцы есть кому обобрать. Наша цель – логово Кирала.
– А какой сигнал?
– Поймем, когда услышим.
Рамад не знал, что будет делать, если Масид появится перед ним собственной персоной, но, кажется, сегодня Алу был к нему благосклонен: Глава Воинства не объявился – возможно, возглавил нападение на другой дворец.
После заката город словно вымер, лишь Таурият сиял огнями. Такое было неслыханно в священную ночь, но Короли явно считали, что безопасность стоит риска разозлить богов.
Хамид спустился поговорить с подошедшими позже, его место на колокольне занял Эмре. Работа на Воинство закалила его, он теперь выглядел менее рассерженным, более уверенным в себе.
Он вгляделся в лицо Рамада, будто пытаясь в этом новом облике разглядеть следы знакомого человека.
– Почему ты пришел? – спросил он наконец.
Рамад знал, к чему он клонит. Зачем пришел, зачем поставил интересы своей царицы под угрозу? Со стороны это выглядело глупо, и да, Рамаду не хотелось здесь быть, мысль о том, что придется слушаться приказов Масида, прямых или косвенных, его ужасала, но все же он не мог отвергнуть Чеду. Он был в долгу перед ней, хоть она об этом и не знала. Семя, которое он посеял, продав ее Гулдратану, дало свои ужасные всходы, но Рамад решил для себя помогать Белой Волчице во всем, даже если придется нарушить старые клятвы.
– Все очень просто: моя царица считает, что так будет лучше для Каимира.
Эмре вгляделся в восточное небо, изучая восходящие луны.
– Вот так просто? Вы с ней годами убивали наших людей, а тут вдруг решили все бросить и помочь своим врагам?
– Понимаю, тебе трудно поверить, но да, так поступают цари и царицы: определяют, что лучше для их страны, и прокладывают курс к светлому будущему, даже если дорога заводит их в неприятные места.
Эмре неприязненно усмехнулся.
– Я бы никогда так не смог.
– Никогда? Даже если б Чеда попросила?
Эмре впервые не нашелся с ответом.
– Ты решился на это, потому что она попросила?
Да. Истинно так.
– Я решился на это по приказу моей царицы.
Эмре смерил его недоверчивым взглядом и отвернулся к Обители Королей.
– Я понимаю, чем она тебе так понравилась. Иногда она черствая, грубая, как наждачка, потому что идет к своей цели. Но стоит узнать ее получше, как понимаешь, какая она на самом деле чудесная.
Услышав, с какой любовью и преданностью Эмре говорит о ней, Рамад поневоле задумался: а знал ли он сам настоящую Чеду? Возможно, если б узнал, ни за что не согласился бы пойти на сделку с Гулдратаном.
– Давай просто настроимся на дело, хорошо?
– Как скажешь.
Луны продолжали свое неторопливое движение по небу, асиримы завыли на востоке – Рамад никогда не слышал, чтобы их было столько, у него мурашки побежали по спине.
Стоило Тулатан и Рие сойтись над Шарахаем, пустыню огласили звуки битвы: крик воинов, скрежет стали о сталь. Хамид взбежал на колокольню и пристально вгляделся в горизонт.
– Сейчас? – спросил Рамад. Но он только покачал головой.
Вскоре шум боя заглушило несколько громких бухающих звуков. Они повторялись снова и снова, боевые крики превратились в визг боли. Вот ударило опять… Рамад мог поклясться, что чувствует этот звук всеми своими костями.
Алу всемогущий, да что же там могло взорваться с такой силой?
– Приготовиться, – громко прошептал Хамид в сторону лестницы, и через несколько мгновений над городом разнесся скрежещущий стон, словно раскрылись пески, обнажая сердце пустыни. В глазах Эмре застыл страх, но не за себя – Рамад прекрасно знал это чувство, этот бессильный ужас, когда любимый человек страдает на твоих глазах, а ты ничем не можешь помочь.
Что-то грохнуло, будто раскат грома, и все на колокольне вздрогнули, пара янтарников, спавших под крышей, в ужасе сорвалась с насиженных мест. В тишине священной ночи заплакали дети, зашипели на них матери и отцы.
Рамад, Хамид и Эмре, не сговариваясь, сбежали по ступеням и вместе с остальными поспешили на северо-восток, боясь, что вот-вот кто-то увидит и остановит их… Но никто не смел выглядывать из окон в такой час, и они без помех добрались до Золотого холма, а потом и до стен Таурията. Лишь длань Дев с двумя Наставницами в белом пробежали по стене над ними, но тут же скрылись. Больше наверху как будто никого не было.
– Быстро! – бросил Хамид.
