Зегеб, кажущийся еще более мощным в кирасе, плотной кольчуге и шлеме, сражался двумя щитами-мадуву с шипами в центре и окованными сталью газельими рогами по бокам. Двигался он легче, чем можно было себе представить при его комплекции: то уворачивался от ударов, то пронзал шипами доспехи, то вспарывал газельими рогами глотки.
Кирала окружила дюжина скарабеев, но он со скоростью молнии кромсал их своим тяжелым двуручным шамширом, не выказывая никаких признаков усталости, хотя все больше бойцов собиралось, желая убить Первого среди Королей.
Ему на помощь уже спешил Месут, вооруженный «медвежьими когтями» – перчатками с железными лезвиями на пальцах и шипами на костяшках. Для них доспехи Воинства были все равно что мокрая бумага.
Бешир, стоя в вороньем гнезде, выпускал во врагов стрелу за стрелой, так быстро, что глаз не успевал за его движениями. Огромный колчан у него на поясе был еще полон.
На носу корабля, прикрывая Бешира от желающих достать Короля, метался ураганом Азад – длинные ножи его так и разили направо и налево.
Бешир был ее изначальной целью, и, если стихи были правдивы, он забрался так высоко, чтобы скрыть слабость, охватывавшую его под взором Рии. Но сейчас Чеда отчаянно искала взглядом Кагиля. Она подумала, не затерялся ли он где-то на правом краю, но тут же увидела его: вооружившись боевым молотом и щитом с личным гербом – коброй на черном поле, – он скакал на черном акхале по полю боя. Его кольчуга тонкой работы мерцала в лунном свете, конский хвост развевался на шлеме. Его молот разил направо и налево – вот шипастый конец вонзился в грудную клетку какого-то несчастного, и Кагиль тащил его за лошадью, пока не стряхнул.
«Прячься! – взмолился Сеид-Алаз. – Он тебя увидит!»
Но Чеда не могла больше прятаться. Другие Короли заняты, значит, у нее есть шанс убить Кагиля. Даже если это будет единственное, чего она добьется за все время у Дев, – значит, все было не напрасно.
Скарабеи преградили ей дорогу, но она послала на них асиримов и, сорвав с лица покрывало, с боевым кличем бросилась наперерез Кагилю.
Он заметил ее. Уставился, словно не мог поверить своим глазам, а затем пришпорил коня и понесся вперед, прорвался сквозь ряды Серебряных копий, сражавшихся с Воинством. Возле Чеды лежал мертвый скарабей с торчащей из груди стрелой, на нем валялось копье. Чеда подбросила древко носком сапога, перехватила в воздухе и, разбежавшись, запустила в Кагиля. Копье вошло коню прямо в грудь, он заржал, запрокинув голову, но не остановился. Чеда уже собиралась отпрыгнуть с его пути, как силы у несчастного животного кончились: оно запнулось и упало, вышвырнув Кагиля из седла.
Он тут же вскочил, не дав Чеде времени подбежать ближе. Сталь шамшира зазвенела о молот.
– Предательница! – крикнул он, вперившись в нее безумным взглядом. – Что ты с ней сделала? Что ты сделала с Индрис?!
Чеда отражала удар за ударом, не уступая, не отходя ни на шаг.
– Твоя дочь валяется мертвая под балконом. – Она перешла в наступление, обрушив на него град ударов, а когда Кагиль попытался пнуть ее, заблокировала удар и, быстро рванувшись вперед, врезала ему в челюсть кольчужным кулаком. Король-Исповедник упал, и Чеда, воспользовавшись случаем, рубанула его сверху вниз, но он успел заблокировать клинок молотом и, откатившись подальше, вскочил на ноги.
– Я заставлю тебя страдать за все прегрешения! – прорычал он.
– Как мою маму?
– Кого?
– Айянеш. Ты вырезал у нее на лбу знак тринадцатого племени.
Кагиль помедлил, но лишь на мгновение.
– Так ты ее дочь? – переспросил он и вновь кинулся в атаку. – Она недолго у меня гостила, девчонка, но я успел показать ей настоящее страдание!
Если он хотел разозлить ее, то просчитался. Его слова, наоборот, успокоили Чеду. Годами она надеялась однажды узнать, какая судьба постигла маму, кое о чем догадалась… И вот, еще один кусочек картины на месте. Ей показалось вдруг, что мама присматривает за ней.
Кагиль был силен и быстр, но Чеда чувствовала, как воля асиримов проникает в ее душу. Не тех, что сражались в гавани, – Месут слишком крепко держал их, – но тех, что остались в цветущих садах: и отказавшихся прийти на зов, и слишком ослабевших за века пыток. Они мерцали во тьме как сигнальные огни, пытались поделиться с ней своей силой.
Этого было достаточно. Больше, чем достаточно.
Она полоснула его по плечу, задела бедро, взмахом меча вышибла из руки молот и, под конец, пнула Кагиля в грудь так, что тот рухнул снова. Ненадолго – он тут же вскочил и бросился на нее, кипя от гнева. Но Чеду его ярость почему-то успокаивала. Она нырнула ему под руку и ударила прямиком по ребрам, глубоко вогнав клинок. Кровь потекла на шелковый халат, темная, словно пролитое вино.
Осталось сделать шаг и прикончить его, но Чеда вовремя заметила краем глаза какое-то движение справа и успела откатиться, отразить удар железных когтей Месута. Другой рукой он, правда, достал ее: «медвежьи когти» разорвали на ней платье, боль обожгла левый бок. Она пнула противника и отпрыгнула, чувствуя, что боль становится сильнее.
