– Она не ваша, – сказал Сеид-Алаз Королям. – Я не позволю ее забрать.
Кагиль расхохотался.
– Думаешь, ты сможешь нам помешать? – Он махнул молотом в сторону призраков. – Человек, который не смог даже свое племя защитить?
– Я смогу, Кагиль Тариис’ала аль Салмук.
Кагиль обернулся к Месуту.
– Уйми свою шавку, друг!
Месут не ответил – он уже сражался с Сеид-Алазом, пытаясь подчинить его своей воле. Пока у Сеид-Алаза получалось его сдерживать, но Чеда знала, что долго это не продлится. Нужно было помочь ему.
Она бросилась на Месута, и тот хоть и легко отбил удар шамшира, но все же отвлекся. Чеда увернулась от его когтей и, изловчившись, ударила ногой по запястью, нападала снова и снова, вспоминая все, чему учила ее Заидэ, чему он сам ее учил.
Сеид-Алаз застонал: он едва держался, ведь ему приходилось сражаться не только с Месутом, а с самой волей богов. Песок вздымался, кружил вокруг него словно гончая, но стоило Кагилю приблизиться, как этот маленький смерч улегся, будто его ослабляло само присутствие Короля.
Кагиль бился как в последний раз, отчаянно наскакивая на Сеид-Алаза, и тот, не в силах сдержать этот натиск, начал отходить, хрипя все громче. Лишь раз у него появилась возможность нанести удар, но то была ловушка – Кагиль легко парировал и в ответ, размахнувшись, ударил молотом прямо ему в лицо.
Сеид-Алаз не упал – разлетелся тучей песка, чтобы в мгновение ока появиться за его спиной. Не успел Кагиль обернуться, как древний шамшир вспорол его кольчугу, дробя плечо. Удар был так силен, что Король-Исповедник рухнул. Застонав, он попытался перекатиться и встать, но Сеид-Алаз наступил на его щит, и Кагилю пришлось быстро выпутаться из ремней, чтобы его не прикончили.
Чеда и Месут все танцевали на вершине дюны, звон и скрежет железных когтей, ударяющихся о клинок шамшира, далеко разносился в холодном ночном воздухе. Вся тревога и волнение ушли – Чеда чувствовала, что вновь стала собой. Что есть лишь она, ее клинок и бой. Больше ничего. Лепестки давали ей силы, она чувствовала биение своего сердца, биение сердца Месута – разные ритмы, но как будто дополняющие друг друга.
– Что ж, девчонка, по крайней мере, ты умеешь сражаться. – Месут парировал ее удар и пошел в атаку. – Но долго ты не продержишься.
Она ощутила, что Месут проник под ее защиту – незаметнее и точнее, чем Заидэ. Сердце замерло на мгновение, Чеда закашлялась и отступила. Он надавил сильнее, и биение ускорилось, она почувствовала себя лошадью, пробежавшей много лиг, умирающей от жажды и усталости, отвлеклась на мгновение…
Этого Месут и хотел. Он бросился вперед, отбил ее клинок и ударил когтями в бедро. Чеда стиснула зубы, отгоняя боль, пытаясь вновь сосредоточиться. Он хотел, чтобы она забыла уроки Заидэ, его уроки…
Она глубоко вдохнула, медленно выдохнула, чувствуя свое единение с пустыней как никогда сильно. Почувствовала дюны, почувствовала лунный свет на коже. Шарахай. Кольцо цветущих садов. Корни адишар, тянущиеся глубоко, вниз, к сердцу Шарахая.
Под натиском Месута ее сердце снова забилось быстрее, но она не обратила внимания, сосредоточившись на Короле-Шакале, его движениях, их ритме. Дважды она заблокировала его атаки и успела заметить, что каждый раз он не доходит полшага, ему приходится тянуться чуть дальше, чем нужно…
Подчиняясь ритму их танца, она взмахнула шамширом. Дочь Реки описала такую идеальную, гармоничную дугу, что все существо Чеды запело, и правая рука Месута, та, на которой он носил золотой браслет, отделилась от тела, срезанная легко и чисто.
Месут закричал от боли и отпрыгнул, едва не упав.
– Взять ее! – Он стиснул обрубок здоровой рукой и бросился бежать. – Взять ее!
Что-то обожгло спину, правое плечо. Призраки слетались к ней, пытались достать прозрачными руками. Чеда замахнулась на них шамширом, и они отпрянули, словно боясь черной стали. Но их было так много!
Она подхватила скользкий от крови браслет Месута. Стоило ей надеть его на руку, как она ясно увидела души и разум собравшихся вокруг призраков, узнала и поняла их, а они узнали ее, но намерение их не изменилось. Месут приказал им напасть, и они напали.
Она вновь взмахнула саблей, отгоняя их, но мысленно все пыталась достучаться: «Вы свободны, он вами больше не управляет».
– Убейте своего мучителя!
Но они не послушали. Холодные руки коснулись ее затылка. Страх охватил Чеду… А потом она вспомнила.
Амалос. История на медном листе, история про женщину, спасшую свою семью от песчаного змея. Чеда так долго думала, что она значит, но лишь тут, стоя перед призраками, готовыми ее убить, наконец-то осознала. Амалос понял, что в ней скрыт ключ к стихам о Месуте.
Месут говорил о воле и власти, потому что так он сам управлял асиримами. Его не пересилить его же способом.
