Юсам заметно повеселел. Когда они сделали круг и вновь подошли к Обители Дев, он принялся указывать ей на места, построенные, когда он был ребенком: стену старого города, старинные бани, Горбуна, Колесо…
– Как же вырос Шарахай… – произнес Юсам, и Чеда задумалась: сколько же всего он повидал за четыреста лет? Это было неправильно. Человек не должен жить так долго, жить за счет других, невинно убитых.
От этой мысли ненависть вновь вспыхнула в ней. Рука сама вытащила кинжал, тот самый, который мама подарила ей на шестилетие.
– Что ты делаешь, дорогое мое дитя?
Чеда моргнула.
Она только что достала оружие в присутствии Короля. И все из-за яда. Из-за связи с асиримами, спящими в пустыне. Она чувствовала эту связь и раньше, когда Заидэ только нанесла татуировку, но лишь во время бдения Индрис потеряла власть над собой. Боги всемогущие, неужто она стала рабыней асиримов? Неужто они используют ее, как Короли используют их? Если она не научится обуздывать их волю – умрет. Ее труп выкинут в пустыню, как маму, всеми позабытую. Превозмогая боль в правой руке, Чеда показала Юсаму клинок.
– Я забыла еще одно видение, – соврала она. – Вспомнила, когда вы говорили о кузнеце, выковавшем для вас первый меч.
Юсам смотрел все так же обеспокоенно.
– Продолжай.
– Я видела женщину, не знаю, себя или нет. Она вонзила нож в сердце Короля-самозванца.
– Почему ты решила, что он самозванец?
– Потому что, когда он упал, корона скатилась с его головы и высохла, словно цветок.
Юсам сглотнул, схватил кинжал, внимательно осмотрел его и отдал обратно, его лицо вновь приняло отсутствующее выражение.
– Идем, Чедамин Айянеш’ала. Довольно разговоров о колодцах, ножах и снах.
Когда они вновь вернулись во двор, их встретила мрачная Сумейя.
– Что случилось? – спросила Чеда, забыв, что говорить должен Король. Сумейя бросила на нее суровый взгляд.
– Прошу прощения, мой повелитель, но с женщиной, которую мы доставили из Училища, произошел несчастный случай.
– Несчастный случай?
Сумейя кивнула.
– Она отравилась. Наверное, успела забрать яд из кабинета бурсара. – Сумейя помедлила, неприязненно взглянула на Чеду. – Она мертва, мой повелитель.
Король Юсам не рассердился, скорее задумался, будто взвешивая новые сведения, выискивая, к какой части мозаики подходит этот кусочек.
– Благодарю, – рассеянно сказал он и удалился.
В ту ночь Чеда спала плохо: в груди бабочкой трепетала тревога – из-за разговора с Юсамом, из-за того, что она собиралась сделать, из-за того, что все надежды могли рухнуть…
Она полежала, прислушиваясь к звукам из комнат других Дев, бесшумно поднялась, зажгла на столике свечу и, вытащив подарок Ювааня, принялась бисерным почерком записывать на листе все, что произошло: разговор с Юсамом, погоню за скарабеями, смерть одного из них, допрос женщины. Об Эмре она не упомянула, но дала понять, что видела того, о ком спрашивала.
Поджигая лист, она почувствовала себя беззащитной. Воинство претворяет какой-то план, все уже началось, и ей необходимо было знать, как во всем этом замешан Эмре.
Минуты тянулись для нее как часы, но вот на обгоревшей бумаге появились изящные буквы:
«Прекрасно. Я нашел тот кундунский корабль, “Адзамбе”. Оказалось, он контрабандой перевозил для Ихсана редкие травы и коренья, которые травяные ведьмы принимают перед своей недельной подземной спячкой. Для чего они ему?»
Внутри у нее все упало. Почему он ничего не сказал об Эмре? Она взяла новый лист.
«Я не знаю, зачем они Ихсану. Вы слышали о моем скарабее? Что планирует Воинство?»
Она едва подожгла лист, как вдруг услышала скрип кровати. Может, это одна из Дев ворочалась во сне или встала выпить воды, но ей казалось, будто они сейчас ворвутся в ее комнату.
Чеда схватилась за пустой цветочный горшок, готовая в любой миг потушить свечу, но на сгоревшей бумаге вновь появились слова:
«Мне нечем вас порадовать. Напишите мне, как только сможете».
Мгновение – и от послания не осталось даже пепла. Как и от ее надежд.
Она разозлилась. Надавить на него? Разумеется, он что-то знает, что-то слышал! Однако взглянув на уменьшающуюся стопку магической бумаги, она решила дать ему еще немного времени. Воинство могло затаиться после случая в Училище.
Дай ему время. Дай ему время.
Пусть это горькая пилюля, ее необходимо проглотить.
Она едва успевала блокировать удары, которыми осыпала ее Заидэ. Чеда парировала все, но стоило ей попытаться отскочить на другой конец савашама, чтобы увеличить дистанцию, как Заидэ подкосила ее точным ударом в лодыжку и прыгнула вперед. Удар по вене на горле, кувырок – и Наставница снова встала в стойку как ни в чем не бывало.
Это был повтор пройденного на прошлых тренировках. Заидэ снова смогла нанести удар, но Чеде нравилось, что получается у нее все медленнее и медленнее. Чеда вскочила на ноги.
– Ты что, никогда не устаешь?
Но стоило это сказать, как она заметила на лице Наставницы смертельную бледность. Заидэ замерла, тяжело дыша, нахмурившись. Пот так и струился по ее лицу.
