Он удивленно замер и медленно опустился на скамью.
– Я боюсь, что у народа могут возникнуть сомнения. Младенец…
– Светловолосый и голубоглазый, как сестра. Какие могут быть сомнения, Ваше Величество? – Ион нахмурился и слегка отодвинулся.
Разговор предстоял сложный. Его преданность сестре восхищала и одновременно раздражала. Ион жив благодаря мне, но почему он все еще так трепетно относится ко всему, что имеет отношение к Маэль?
– В том-то и дело. – Я зацепил прядь своих темных волос и указал на зеленые глаза. – Выходит, что кровь короля слабее крови королевы, или же…
– Сестра никогда бы так не поступила! – Ион хлопнул ладонями по столу, и чернильница, покачнувшись, опрокинулась на пергамент, но он даже не обратил на это внимания.
– Успокойся! – Мне пришлось повысить голос. – Я хотел сказать, что их связь с Нэимом могла отразиться на ребенке. Но народу такое не объяснишь, пойдут слухи, которые приведут к очередным восстаниям. Наследник должен иметь явное сходство с королем.
– Чего вы добиваетесь, Ваше Величество?
– Помнишь камень, который напитался кровью Нэима и моей?
Ион медленно кивнул, а взгляд голубых глаз стал отдавать холодом горного родника.
– Для моего наследника камень послужит доказательством его права на престол.
– Вы хотите пустить кровь новорожденному? – холод сменился ужасом.
– А ты хочешь, чтобы его называли бастардом? Смуту легко посеять. Народ не признает приемыша.
Его рука задела испорченный пергамент, пачкая пальцы в чернилах. При нашем знакомстве Ион был немного наивным, но после стольких лет, проведенных с Нэимом, не мог остаться глупцом.
– Зачем вы мне все это говорите, Ваше Величество?
Фигуры выстроились между нами, как на плане сражения. Пешки, воины, лорды, власть с моей стороны и стопки Первых книг – с его. Ион стоял на доске, просчитывая возможный ход. Но в игре под названием «противостояние королю Дарию» есть только одно правильное решение.
– Я уже отдал приказ о постройке главной церкви. Мы возрождаем веру. И мне нужно, чтобы ты стал моей правой рукой и принял сан первосвященника. Мы создадим истинную религию, которая подарит людям свет и поведет за собой.
– И конечно же, вы будете самой значимой фигурой, Ваше Величество? – Ион криво усмехнулся.
– Я – Первый, и навсегда останусь им, пора бы тебе уже запомнить это.
Ион понимал, что если ослушается меня, то под угрозой окажется не только он сам, но и жизнь ребенка его драгоценной сестры. Я знал слабости всех приближенных ко мне людей и мог надавить на них, когда требовалось.
Осталось продумать первые писания и законы. Они должны звучать как послания богов. Однако чрезмерно угнетать народ не стоило – людей лишь требовалось держать в рамках.
Ночи выдавались бессонными. Роскошные покои утомляли, и душа рвалась на свободу. Тело не уставало благодаря постоянной подпитке. Мощь приятно опьяняла, даря уверенность в своих решениях, но разум посещали ненужные видения.
Я был моложе и доверчивее, а рядом сидел Нэим. Из каменных стен пробивались побеги деревьев, и королевские покои превратились в хвойный лес. Мы сидели на земле и грелись возле костра. Одна из наших бесконечных ночных вылазок, когда удавалось ускользнуть вдвоем, ни слова не говоря об этом Маэль. Время, предназначенное только для нас. Лишь в такие моменты я мог быть собой, не боясь осуждения.
– Надеюсь, что у меня получилось не опозорить имя отца.
Сухие ветки потрескивали, пожираемые ярким пламенем.
– Я рос без братьев и сестер. Единственный сын, да еще и бастард. – Последнее слово вскрыло старую рану.
Память до сих пор хранила перешептывания прислуги за спиной и то, с какой жалостью смотрели на меня безродные подневольные.
– Кто дал тебе имя? – Нэим смотрел на огненные всполохи. Они отражались бликами в его глазах, и казалось, что у него внутри тоже бушует пламя.
– Отец – он назвал меня так, когда забирал в замок.
