Лорд Ланкайетт бессильно опустился в кресло и еще раз посмотрел на кольцо. Он надеялся, что никогда в жизни больше не будет держать его в руках. Но вот оно перед ним и тускло поблескивает на ладони.
– Что же у вас там произошло, сын?
Паулус знал – ответ он получит не скоро. Ему придется ждать и делать все, что в его силах, для сохранения страны.
Как только слабость ушла, он поднялся на ноги и положил кольцо в нагрудный карман. Ему показалось, будто вместо легкого украшения карман оттянул тяжелый камень. Лорд поправил жилет и расшитый золотыми солнцами камзол. Следовало отправиться в имение немедленно. Он не стал искать смотрителя или слуг, а, накинув плащ, сразу направился к конюшням.
Оседлав своего любимого белого жеребца, Паулус пришпорил его и помчался прочь из замка. Благо ему не требовалась охрана и он мог свободно передвигаться без почетного сопровождения, что значительно упрощало такие выезды.
В кабинете небольшого имения Ланкайеттов собралось явно больше народа, чем могло вместить такое маленькое помещение. Паулус стоял возле шкафа, набитого книгами, и смотрел на темно-зеленые шторы, которые всем своим видом напрашивались на то, чтобы их сменили, но у него никак рука не поднималась повесить ткань другого цвета, а точно такого же у торговцев не находилось. Перед глазами по-прежнему стояла копна непослушных рыжих волос на фоне зеленой травы. В ее огненных локонах играли в догонялки солнечные лучи, просачивающиеся сквозь листву дерева. Самая прекрасная улыбка на свете придавала сил и завораживала. Его лесная волшебница. Без нее он чувствовал себя иссушенным плодом, который поклевали птицы, но он упрямо держится на ветке, не желая падать. Теперь же лорд смотрел на эти шторы один, не решаясь даже изменить их цвет.
Паулус долгое время объяснял Баддену и Мереку происходящее в Дартелии. Самым затруднительным было то, что он и сам не знал всей правды, а мог только строить догадки.
– То есть вы хотите сказать, что меченные в горах просто рассыпались, а в Дартелии насильно удерживают Его Величество?
Лорд Мерек стучал перстнем на пальце по столу, и Паулус невольно морщился от резкого звука. Так любил делать предыдущий король Велероса.
– Скорее, Его Величество тяжело ранен. – Бадден сидел в кресле, широко расставив ноги, и внимательно наблюдал за горящими дровами в камине. – Им незачем удерживать нашего короля, а вот если при беспорядках он получил ранение или его коснулось проклятие, то становится ясно, почему их всех удерживают там. И Кристиан передал послание, а значит, он осведомлен о всей ситуации и тоже ничего не может сделать, но остается в Дартелии по своей воле. Иначе как он отправил вам известие?
Паулус кивнул, подтверждая его слова.
– Меченные теперь нас не потревожат. Стража нашла лишь горсти пепла. Нам остается считать такой исход счастливым стечением обстоятельств. Мы и раньше не знали, что с ними делать. Возможно, к беспорядкам в Дартелии был причастен не только Совет Семи, но и жуткие твари. Тем не менее одной проблемой стало меньше.
В дверь негромко постучали.
– Войдите.
– Господин Осберт вернулся с прогулки, господин Паулус. – Пожилой слуга поклонился и посторонился, пропуская молодого человека.
Светлые волосы отдельными прядями прилипли ко лбу, глаза лихорадочно блестели, щеки заливал легкий румянец, а одежда была местами измята. Лорд Ланкайетт окинул его пристальным взглядом и раздраженно цокнул языком.
– Господа, рад вас всех здесь видеть. – Осберт учтиво наклонил голову и занял свое любимое кресло у камина.
– Значит, нам стоит готовиться к запасному плану? – лорд Мерек наконец-то перестал стучать по столу и откинулся на спинку стула, уводя разговор подальше от упоминаний о тайных сведениях. – Готовим войско и этого юношу на самый отчаянный случай, если Его Величество не вернется. Но что ваш сын, лорд Паулус? Может, отправим ему послание и он присоединится к нам? Слишком хороший воин, чтобы так легко им разбрасываться. Всего один он стоит десятков, а то и сотен солдат.
Осберт заинтересованно прислушался и даже слегка вытянул шею.
– Мой сын либо умрет вместе с Его Величеством, либо ценой своей жизни вернет его в Велерос, – твердо ответил лорд Паулус.
Осберт презрительно поморщился и отвернулся к окну. Ему надоело сидеть в поместье и ничего не делать. Точнее, наоборот, делал он много, но этого явно было недостаточно, чтобы занять трон, о котором он грезил ночами. Коронация стала навязчивой идеей, сводящей его с ума, поэтому Осберт пытался избавиться от нее, утонув в вине и женских ласках. Они помогали ему отвлечься, придавая ощущение собственной значимости и власти над жизнью глупых простолюдинок.
Злость бурлила в нем каждый раз, когда кто-то упоминал имя Кристиана Ланкайетта – человека, посмевшего поступиться дружбой с ним и всячески избегающего его благосклонности. О, как же он хотел заставить самовлюбленного паршивца служить себе и охранять. Чтобы тот знал, кто здесь настоящий король и его господин.
