Смеркалось. Лучи прожекторов сражались с растущими тенями. Рабочий день Смерти подходил к концу. Яэль лежала на животе в сосновом лесу, взгляд был прикован к гравийной дороге, пролегающей по периметру лагеря. Одиннадцать лет назад она в облике Бернис Фогт шла по этой дороге вместе с медсестрой доктора Гайера. Одиннадцать лет назад с сердцем, полным дыр от потерь, она сбежала, скрывшись среди этих самых деревьев.
Сейчас Яэль тоже хотелось сбежать. Хотя большую часть дня она толкала грузовик, а потом пешком преодолела всю дорогу сюда, мышцы её ног судорожно сокращались, подчиняясь темпу железного голоса:
«НЕ БЕЗОПАСНО НАДО БЕЖАТЬ НЕ ОГЛЯДЫВАТЬСЯ»
Но она обязана оставаться на месте. Обязана вернуться в прошлое.
Яэль приходилось не обращать внимания на инстинкты, которые столько лет помогали ей выживать.
Как иначе выжить сможет мир?
В лесу за её спиной раздалось какое-то движение. Тёмное пятно метнулось сквозь тьму, превращаясь в
Сколько бы раз Яэль ни смотрела в зеркало, видя вместо себя незнакомку, наблюдать подобную перемену в подруге было некомфортно. Интересно, Мириам чувствовала то же самое, когда много лет назад обнаружила маленькую Яэль, надевшую лицо матери?
– Успешно? – поинтересовалась Яэль, во рту пересохло.
Единственный путь в лагерь пролегал через главные ворота. Чтобы миновать их, девушкам требовались новые личности – и весьма убедительные. Имена и лица настоящих охранников. Мириам как раз ходила за ними. Это заняло у неё чуть меньше часа.
Подруга кивнула и начала доставать спрятанные под кофтой вещи. Туфли, шапочка, даже шпильки для волос… всё, что было необходимо для личности второй
– Как хорошо, что эти кофты такие мешковатые.
Ночной воздух покалывал кожу Яэль, пока она скидывала наряд девушки из Лебенсраума и облачалась в вещи надсмотрщицы. Сменяла чулки на чулки. Юбку на юбку.
– Кто мы?
Мириам выудила документы из нагрудного кармана: «Моё имя Ингрид Вагнер. Твоё – Эльза Шварц. Выглядишь вот так.
Её голос стал пискляво тонким, в то же мгновение изменилось и лицо. Раскрыв документы женщины, Яэль обнаружила то же самое лицо, уставившееся на неё с фотографии: острые скулы; глаза прозрачные, с оттенком жестокости.
Обычно, когда Яэль изменялась, она пыталась представить настоящую жизнь кожи, которую надевала, позволяла ей осесть в мыслях и словах. Но с Эльзой Шварц так не получалось. Всё внутри Яэль было против этой женщины.
– Синяки видно? – спросила она, когда трансформация завершилась. Яэль подправила макияж, прежде чем идти сюда, но это искусство требовало тонкого баланса: наложить достаточно пудры, чтобы скрыть оставленные Башем удары, но не переборщить.
– Макияж отличный. – Мириам вновь растворилась в чертах Ингрид, поправляя в это время воротничок кофты Яэль, правильно закалывая мышиные волосы Эльзы. – Чуть сузь губы. Сделай глаза острее.
– Сама знаю! – огрызнулась Яэль. Нервы. Слишком много нервов. Её внутренности напоминали заборы вокруг лагеря – такие же колючие и наэлектризованные. – Я практиковалась в этом дольше, чем ты!
Руки подруга замерли.
– Ты не обязана идти.
– Нам нужна информация, Мириам. Если мы ошибёмся и снова убьём не того…
– Нет, я не о том, – Мириам сглотнула. –
Напряжение, собравшееся в желудке Яэль, искрило и дрожало.
– Ты не бросала меня, Волчица. Я заставила тебя уйти. Тебе было шесть.
Но теперь она не одна.
– Я иду с тобой. – Яэль покачала головой.
– Уверена? – Столь заботливое выражение на лице
– Две пары глаз и ушей лучше, чем одна, – сказала Яэль. – Так же, как два пистолета и ножа. Мы пойдём вместе.
Для Яэль никогда и ничего не было сложней, чем возвращаться в лагерь через эти ворота. Тренировки Влада не готовили её к этому: вернуться на границу мучений, посмотреть на неё, переступить её.
