Она взломала замок верхнего ящика первого шкафчика. Как и в остальных, здесь рядами хранились конверты, сортированные по дате. Когда Яэль схватила ближайший и рывком открыла, из него выскользнула пачка фотографий: дюжина снимков одной и той же девочки. На всех она было очень мала, слишком мала, чтобы целиком заполнить чёрно-белое поле портретов. Её бронзовый взгляд упрямо встречал камеру. Чем позднее были сделаны снимки, тем заметнее становилась белизна – она осыпала волосы, пятнами покрывала кожу. Стирала все особенные черты. Только структура костей оставалась прежней.
Яэль выбрала самую раннюю фотографию, с тёмными глазами и волосами. Перевернула её, читая надпись на обороте. Яэль Райдер. 121358.Х. Пре-инъекции.
Это была она.
Яэль Райдер. Девочка, которая много лет была потеряна. Девочка, которая была не МЕРТВА – об этом говорила красная печать на задней части конверта из манильской бумаги. Яэль была очень даже жива. Здесь и сейчас, смотрела на себя, словно в первый раз в жизни.
Хенрика была права. Эта, самая первая, фотография была сделана до начала эксперимента и ножниц надсмотрщиц. Волосы Яэль были тёмными и длинными, завиваясь на концах в локоны – такие полька назвала бы «великолепными».
– Это оно. – Яэль спрятала фотографию в карман кофты
– Эти ящики… – Мириам окинула взглядом шкафчики с маркировкой ДП и резко выдохнула: – Их так много…
Она была права. Даже дело Яэль было довольно увесистым, а это – только начало. Документы, документы, ещё больше документов. Яэль старалась не думать, сколько жизней (сколько смертей) они символизировали, открывая следующий ящик.
– Просто ищи важные сведения.
– Они все важные. – В голосе Мириам царило опустошение. Яэль слышала его, потому что сама чувствовала. Целый океан скорби, который всегда был рядом, в душе. Пронизанный потоками ярости.
– Важные, – согласилась Яэль. Горло её сдавило. – Но сейчас нам нужна информация о двойниках фюрера.
Мириам ничего не сказала. Она просто выдвинула другой ящик и принялась читать.
За годы попыток тайно сунуть нос в документы Сопротивления Яэль научилась бегло просматривать любые бумаги на наличие нужной информации. Её взгляд бегал по строчкам, мозг выхватывал факты, которые посчитал значимыми, откладывая их на потом.
Август 1946: Модификации состава активной смеси, произведённые после аутопсии тел тестовой группы 12, увеличили коэффициент выживаемости тестовой группы 13 на 75 %.
Яэль захлопнула папку и перешла к следующему ящику.
Декабрь 1946: Интерес рейхсфюрера Гиммлера к «Эксперименту 85» значительно возрос после последней демонстрации. Он согласился передать результаты исследования фюреру.
Июнь 1948: Коэффициент выживаемости колеблется на уровне 95 %. Фюрер поддержал «Проект Доппельгангер». Первые кандидаты из СС прибудут на инъекции завтра. Рейхсфюрер Гиммлер заверяет, что для участия в проекте были избраны только самые достойные.
Самые достойные! Ну конечно! Все телохранители фюрера имеют высокие чины в СС. Логично, что и его двойники тоже принадлежат к этим безжалостным войскам.
Яэль продолжала просматривать документы. Коэффициент выживаемости не падал. Десять членов СС успешно прошли «Перерождение в Доппельгангера», как доктор Гайер теперь называл этот процесс. Их год держали под строгим наблюдением – умение преображаться проверяли и перепроверяли на сотню раз, – прежде чем допустить к возвращению в Германию. Вместо них прислали новых эсэсовцев. Летом 1949 цикл повторился вновь. Инъекции, наблюдение, перепроверки, перепроверки, перепроверки…
Но это были записи семи- и восьмилетней давности. Яэль хотела знать общую картину. Сколько меняющих кожу эсэсовцев было создано? Семьдесят? Восемьдесят? Больше? Где сейчас эти люди?
Возможно, было бы лучше начать с новых документов. И двигаться назад…
Яэль открыла шестой ящик. Вытащила самый последний манильский конверт. Дыхание перехватило при виде надписи на нём: Маскировочный отряд фюрера.
