Кровавая луна полностью

— Кстати, Харри, — набив рот пиццей, проговорил Эйстейн, — я сказал той девушке из Института судебной медицины, что встречаемся в «Ревности» в девять вечера, хорошо?

— Хорошо. Сон Мин Ларсен из Крипоса тоже приедет.

— А ты, Трульс?

— А что я?

— Идем в «Ревность». Сегодня 1977 год.

— А?

— 1977. В баре будут звучать только лучшие мелодии 1977 года.

Трульс жевал, хмуро и недоверчиво глядя на Эйстейна. Как будто не мог решить, смеются над ним или кто-то и правда приглашает его потусоваться.

— Ладно, — наконец согласился он.

— Отлично, мы прямо команда мечты. Харри, пицца скоро закончится. Что ты там делаешь?

— Забрасываю сети, — ответил Харри, не отрывая глаз от телефона.

— А?

— Да вот думаю, не попробовать ли обеспечить Маркусу Рёду алиби, которого он не хочет.

Эуне подошел к нему.

— Кажется, тебе стало легче, Харри.

— Легче?

— Не буду расспрашивать, но по-моему, дело в том, о чем ты не хотел говорить.

Харри поднял на него глаза. Улыбнулся. Кивнул.

— Хорошо, — сказал Эуне. — Хорошо, тогда и мне стало легче. — Он зашаркал к кровати.

В семь часов приехала Ингрид Эуне. Эйстейн и Трульс были в кафетерии, и когда Столе пошел в туалет, Ингрид и Харри остались одни в комнате.

— Мы сейчас уйдем, чтобы вы оба могли немного отдохнуть, — произнес Харри.

Ингрид, маленькая коренастая женщина с поседевшими до стального цвета волосами, внимательным взглядом и почти сгладившимся нурландским акцентом, выпрямилась в кресле и глубоко вздохнула.

— Я только что из кабинета главного врача. Старшая медсестра подала ему доклад, в котором выразила беспокойство относительно троих мужчин, утомляющих Столе Эуне многочисленными и продолжительными визитами. Так как пациентам обычно трудно говорить о таком, главврач поинтересовался, могу ли я вас попросить приходить пореже, потому что сейчас Столе доживает свои последние дни.

Харри кивнул.

— Я понимаю. Ты этого хочешь?

— Ни в коем случае. Я сказала главврачу, что Столе вам нужен. И… — Она улыбнулась. — И что ты нужен ему. Я сказала: «Нам всем надо жить для чего-то». А иногда и умереть для чего-то. Главврач ответил, что это мудрые слова, а я — что это слова Столе.

Харри улыбнулся в ответ.

— Главврач сказал еще что-нибудь?

Она кивнула. Перевела взгляд на окно.

— Помнишь, как ты спас Столе жизнь, Харри?

— Нет.

Она коротко рассмеялась.

— Столе попросил меня спасти ему жизнь. Такие слова выбрал, чудак. Попросил меня принести шприц. Он предлагает морфий.

В наступившей тишине слышалось только ровное дыхание спящего Джибрана.

— Ты это сделаешь?

— Я бы сделала… — хрипло ответила она. Ее глаза наполнились слезами. — Но кажется, не смогу с этим справиться, Харри.

Харри положил руку на плечо Ингрид. Почувствовал, как ее затрясло мелкой дрожью. Ее голос понизился до шепота:

— И я знаю, что буду винить себя в этом всю оставшуюся жизнь.

Прим еще раз перечитал статью на сайте «ВГ».

Там не говорилось напрямую, что Воге выдумывал истории для своих статей, но намек получился прозрачный. Однако даже если «ВГ» обходится обтекаемыми формулировками, это не значит, что у них нет доказательств. Подтвердить произошедшее, рассказать всем мог только он, Прим. Эта мысль снова вселила в него теплое, пьянящее ощущение контроля. Прим не ожидал такого, это чувство стало прекрасным бонусом.

Он думал об этом снова и снова с самого утра, с момента, когда прочитал в «Дагбладет» заметку об отстранении Терри Воге от работы в отделе криминальной хроники. Прим сразу все понял. Не только причину отстранения Воге, но и почему «Дагбладет» решили привлечь внимание к этому событию, а не промолчать. Они знали, что должны решительно дистанцироваться от Воге, пока другие газеты не обвинят их во лжи вроде публикаций о каннибализме и заново пришитых татуировках.

Интереснее всего было вот что: теперь Воге можно использовать для решения проблемы. Проблемы Маркуса Рёда, сидящего в безопасной тюремной камере и оказавшегося вне досягаемости Прима на неопределенное время. Но времени у Прима не было: у биологии свои законы, естественные циклы подчиняются определенному ритму. Однако шаг предстоял серьезный, значительно отходящий от первоначального плана. Последний случай, когда Приму пришлось импровизировать, показал, что безнаказанно такое не проходит. Так что надо было хорошенько все обдумать.

Он еще раз прокрутил в голове все детали. Посмотрел на одноразовый телефон и на выписанный из телефонного справочника номер Терри Воге. Почувствовал волнение, как у шахматиста в цейтноте: предстоящий ход позволит ему или выиграть, или проиграть всю партию, однако фигура еще не передвинута, а время на обдумывание хода истекает… Прим еще раз прикинул, чтó может пойти не так. И что не должно пойти не так. Напомнил себе, что в любой момент может отступить, не оставив за собой никаких следов. Если сделает все правильно.

И он набрал номер. Его охватило ощущение свободного падения, чудесный нервный трепет. На звонок ответили после третьего гудка.

— Терри.