— А
Конечно, Уле Сульстад и другие редакторы обдумали это, принимая решение. У Воге больше читателей, чем у любого другого журналиста — количество переходов на его страницу было огромно. И Сульстад не хотел передавать все это конкурентам. Но, как сказал кто-то в редакции, если они представят публике дело так, будто избавились от Воге по тем же причинам, что прошлая газета, где он работал, то привлекательность Воге для конкурентов сравнится только с привлекательностью Лэнса Армстронга[91] для конкурентов «US Postal»[92] после допингового скандала. Это была тактика выжженной земли, они отправляли Терри Воге на костер, но в эпоху, когда уважение к правде сдавало позиции, старые бастионы вроде «Дагбладет» должны были подавать пример. И если Терри Воге окажется невиновным, они всегда смогут извиниться.
Сульстад поправил очки.
— Тогда я желаю тебе всего наилучшего у наших конкурентов, Воге. Либо ты человек исключительно честный, либо как раз наоборот, а мы не можем рисковать. Надеюсь, ты понимаешь. — Сульстад поднялся из-за стола. — Наряду с оплатой твоей последней статьи редакция намерена выплатить тебе небольшой бонус за твой общий вклад.
Воге тоже встал, и Сульстад попытался понять по языку его тела, стоит ли ожидать отказа от прощального рукопожатия. Воге сверкнул белозубой улыбкой:
— Своей премией можешь подтереть задницу, Сульстад. А потом протри очки. Все, кроме тебя, знают, что они дерьмом заляпаны, так что ты только дерьмо и видишь.
Уле Сульстад еще несколько секунд стоял, уставившись на дверь, которую Воге захлопнул за собой. Потом снял очки и стал внимательно их разглядывать.
Харри стоял в комнате, примыкающей к небольшой допросной, и смотрел на Маркуса Рёда, который сидел по другую сторону стеклянной стены. Вместе с Рёдом были еще три человека: женщина-следователь, проводившая допрос, ее ассистент и Юхан Крон.
Утро выдалось напряженное. В восемь часов Харри встретился с Кроном в офисе адвоката на улице Розенкранца. Оттуда они позвонили трем полицейским юристам, которые уверяли, что вероятность признания Рёда виновным высока, если только не возникнут важные факторы, которые повлияют на решение суда. Крон почти ничего не говорил, но вел себя профессионально. Без единого возражения он немедленно связался с банком и, действуя на основании заранее оформленной доверенности, поручил им перевести предусмотренную договором сумму на банковский счет на Каймановых островах. Банк сообщил, что деньги поступят на счет получателя в тот же день. Это было спасение. То есть спасение для него и Люсиль. Почему же он здесь? Почему еще не в баре, не продолжает начатое в «Тварях»? Да ладно… А почему люди дочитывают книги, уже понимая что эти книги им не нравятся? Почему одинокие люди застилают постели? Проснувшись тем утром, Харри понял, что впервые за несколько недель ему не приснилась мать в дверях классной комнаты. Он примирился. Или нет? Вместо этого ему приснилось, как он бежит, но все, от чего отталкиваются его ноги, превращается в тренажерные бегущие дорожки, так что он не может убежать от… от чего?
«От ответственности». Он словно услышал голос своего дедушки, доброго алкоголика. Тогда, на рассвете, дедушку вырвало. А потом он вывел весельную лодку из лодочного сарая и поднял Харри на борт. А Харри спросил, почему они собираются забрасывать сети, ведь дедушка сейчас болен. Но теперь у Харри не осталось никаких чертовых обязательств, от которых нужно убегать. Или осталось? Очевидно, он думал, что да. Как бы то ни было, он стоял здесь.
