Прим попытался различить в голосе Воге какие-нибудь признаки отчаяния, которые тот наверняка испытывал. Человек на самом дне. Никому не нужный. Без альтернатив. Тот, кто однажды сумел вернуться на пьедестал почета и был готов на все ради нового возвращения. Снова утереть всем нос. Прим перевел дыхание и заговорил низким голосом:
— Сюсанне Андерсен нравилось получать пощечины во время секса; полагаю, это могут подтвердить ее бывшие бойфренды. От Бертины Бертильсен пахло потом, как от мужчины. У Хелены Рёд был шрам на плече.
В последовавшей паузе Прим слышал дыхание Воге.
— Кто ты?
— Единственный человек на свободе, который может все это знать.
Снова пауза.
— Чего ты хочешь?
— Спасти невиновного.
— Какого невиновного?
— Маркуса Рёда, конечно.
— И почему?
— Потому что девушек убил я.
Терри Воге знал: когда на дисплее высветилось «неизвестный абонент», ему следовало нажать «отклонить вызов». Но как обычно он ничего не смог поделать со своим чертовым любопытством. С верой в приятные неожиданности. Вроде того, что женщина его мечты в один прекрасный день может просто ему позвонить. Почему он никак не может усвоить урок? Сегодня ему звонили журналисты и пара преданных фанатов. Первые хотели услышать комментарий по поводу его увольнения из «Дагбладет», а вторые — посетовать на то, что с ним, Терри, несправедливо обошлись. Среди них была девушка; по телефону она показалась ему очень даже ничего, но потом Терри нашел ее страницу в Фейсбуке и обнаружил, что выглядит она старше, чем можно предположить по голосу, и к тому же страшненькая. А теперь этот звонок. Еще один псих. Почему ему не звонят нормальные люди? Друзья, например. Хотя у него нет друзей. С ним поддерживали связь мать и сестра, а брат и отец — нет. То есть отец однажды ему позвонил — наверное, решил, что успех в «Дагбладет» несколько скомпенсировал скандальную историю, опозорившую их фамилию. В прошлом году позвонили несколько девушек. Они всегда появлялись, когда Терри оказывался в центре внимания. Так же случалось, когда он писал о музыке. Конечно, телочки шли в основном к рок-музыкантам, но перепадало и ему, и побольше, чем парням за микшерным пультом. Он старался держаться поближе к музыкантам (пара положительных отзывов — и пропуск за кулисы обеспечен), чтобы часть их благ доставалась и ему. Лучшей стратегией было бы действовать от противного: собрать группу самому и пожинать плоды. С переходом в криминальную журналистику концерты больше не были его охотничьими угодьями, но Терри компенсировал это гонзо-стилем[94], к которому пришел еще музыкальным журналистом. Он был в гуще событий, этакий уличный военный корреспондент. Если твое имя и фото публикуются рядом со статьей, всегда найдется женщина, которая захочет позвонить тебе. Именно для этого он не убирал свой номер из справочника, а вовсе не для того, чтобы ему названивали со всякими идиотскими советами и болтовней.
Ответить на анонимный звонок — одно, а продолжать разговор — совсем другое. Почему он не оборвал связь? Возможно, дело было не в самом признании этого человека в убийствах девушек. Терри зацепило, как он это сказал. Без фанфар, просто спокойно сообщил.
Терри Воге откашлялся.
— Если ты вправду убил девушек, разве ты не должен радоваться, что полиция подозревает другого?
— Конечно, у меня нет желания быть пойманным, но мне не доставляет удовольствия, что невиновный искупает мои грехи.
— Грехи?
— Согласен, звучит немного по-библейски. Я звоню, потому что, на мой взгляд, мы можем помочь друг другу, Воге.
— А мы можем?
— Я хочу, чтобы полицейские поняли, что взяли не того, и немедленно освободили Рёда. А ты хочешь снова оказаться на вершине успеха, ведь ты так мостил туда дорогу этими фейками.
— Что ты можешь об этом знать?
— О твоем желании вернуться на вершину я только догадываюсь, но о твоей последней статье твердо знаю, что все в ней выдумано.
Воге на мгновение задумался. Его взгляд заметался по комнате, которую можно было назвать холостяцкой берлогой с большим преувеличением — лишь в хорошем настроении, когда не хочется говорить «бомжатник». С доходами, которые давала работа в «Дагбладет», Терри мечтал через год переехать в место получше. Где больше воздуха и света. Меньше грязи. На выходные к нему приедет Дагния, его латышская подружка — по крайней мере, она считала себя его подружкой. Вот она и наведет порядок.
— Разумеется, для начала я должен проверить то, что ты рассказал об убитых, — заявил Воге. — Допустим, это правда. Что ты предлагаешь?
— Я не предлагаю, я ставлю ультиматум: либо все будет сделано так, как я хочу, либо не будет сделано вообще.
— Продолжай.
— Встретимся завтра вечером на южной стороне крыши Оперного театра. Я предоставлю тебе доказательства того, что девушек убил я. Ровно в девять. Тебе нельзя никому говорить о нашей встрече и, естественно, ты должен прийти один. Понял?
— Понял. Не мог бы ты немного рассказать мне о…
Воге уставился в телефон. Его собеседник завершил разговор.
