— Я был прав, что это человек с периферии расследования, тот, кого мы видели, но не замечали. А насчет всего остального ошибался. Ты же знаешь — я всегда ищу мотив и верю, что именно он указывает нам верное направление. И, конечно, мотив есть всегда. Просто он не всегда сияет яркой путеводной звездой, понимаешь? Во всяком случае, не когда он скрыт за тьмой безумия, как здесь. В таких случаях я перестаю задавать вопрос «почему» и концентрируюсь на вопросе «как». Об этих извращенных «почему» гораздо лучше позаботятся потом Столе и его люди. — Харри откашлялся. — Хватит ходить вокруг да около, пора перейти к вопросу «как». Ну, ладно…
Было три часа дня, когда Эйстейн Эйкеланн вошел на площадь Йернбанеторгет, где полторы недели назад встретился с Харри. Казалось, с тех пор минула целая вечность. Проходя мимо статуи тигра, он увидел Эла. Тот согнулся пополам и опирался одной рукой о стену старого здания Центрального вокзала.
— Как дела, Эл? — спросил Эйстейн.
— Да вот какую-то жуткую фигню употребил, — ответил Эл, и его стошнило. После этого он смог разогнуться и вытер рот рукавом парки. — В остальном нормально. А ты? Давно не виделись…
— Да, были кое-какие другие дела, — сказал Эйстейн, глядя на лужу рвоты. — Помнишь, я спрашивал тебя о вечеринке у Маркуса Рёда? Говорил — мне интересно, что за чувак продавал там кокаин.
— Он раздавал бесплатно, но да, помню, а что с ним?
— Наверное, надо было тогда упомянуть, что я спрашиваю потому, что работаю на частного детектива.
— О? — Голубые глаза Эла уставились на Эйстейна. — Ты про того полицейского, что был здесь? Харри Холе?
— Ты знаешь, кто он?
— Я читаю газеты!
— Правда? Никогда бы не подумал.
— Ну, нечасто, но после того, как ты мне рассказал о тех двух девушках с вечеринки, я стал следить за этим делом.
— Да ты что? — Эйстейн огляделся вокруг. Площадь выглядела так же, как всегда. Такие же люди. Туристы, похожие на туристов, студенты, похожие на студентов, покупатели, похожие на покупателей. Он должен сейчас же остановиться. Точнее — сейчас же уйти. Почему он всегда перебарщивает, почему никак не может соблюдать завет об умеренности? Все, что он должен был сделать — выделить Эла в толпе и немного отвлечь. Но нет, он все же…
— А может, ты не только следил за этим делом, а, Эл?
Что? — Глаза Эла еще расширились. Теперь белки были видны вокруг всей радужки.
— Он познакомился с девушками на вечеринке, а может, и раньше продавал им кокаин, — сказал Харри надгробию. — Полагаю, они ему нравились. Или он их ненавидел — как знать. Возможно, и он нравился этим трем девушкам, он симпатичный парень, с особым обаянием. Эйстейн это называет харизмой одиночества. Так что да, пожалуй, этим он их и взял. Или заманил кокаином. Его не было дома сегодня утром, когда пришли обыскивать его квартиру — по словам Эйстейна, в будни он обычно работает на Йернбанеторгет. Судя по всему, одинокий, однако кровать была аккуратно заправлена. У него нашли много интересного. Ножи разных видов. Жесткое порно. Автомобиль, в котором сейчас, пока мы разговариваем, эксперты ищут следы. Плакат с изображением Чарльза Мэнсона над кроватью. И золотой нюхательный патрон с инициалами «Б.Б.»; думаю, какой-нибудь знакомый Бертины Бертильсен подтвердит, что эта вещица принадлежала ей. В патроне был зеленый кокаин. Как тебе это? Но слушай дальше. Нашли целых восемь килограммов белого кокаина под топчаном, который довольно чистый. Я имею в виду кокаин. Немного разбавить — и уличная стоимость такого запаса выйдет более десяти миллионов крон. У него нет судимостей, но дважды его арестовывали. Один из арестов — по делу о групповом изнасиловании. Он оказался ни при чем, но так его ДНК попала в базу данных. У нас еще не было времени покопаться в его прошлом, в детских годах, но зуб даю, что оно было дерьмовым. Вот так. — Харри проверил время. — Думаю, как раз сейчас производят арест. Он известен своей бдительностью, доходящей до паранойи, и коль скоро у него коллекция ножей, а у вокзала толпы народа — значит, его надо отвлечь, и для этого используют Эйстейна. Как по мне, привлекать дилетантов — плохая идея, но, похоже, это был приказ сверху.
— О чем ты, черт возьми? — удивился Эл.
— Да так, — ответил Эйстейн, не отводя взгляда от рук Эла, спрятанных глубоко в карманы парки. Ему пришло в голову, что теперь он, возможно, в опасности. Так какого он стоит здесь и затягивает разговор? Он смотрел на руки Эла. Что у него в карманах? И тут Эйстейн понял, чтó ему так нравится в создавшейся ситуации: наконец он оказался в центре внимания. Наверняка в этот самый момент все каналы связи раскудахтались: «Чего он до сих пор там торчит?» — «Он что — вообще без нервов?» — «Твою мать, ну, крутооой!»
Эйстейн увидел, как на парке Эла на уровне груди заплясали две красные точки.
Его звездный час подошел к концу.
— Хорошего дня, Эл.
Эйстейн повернулся и пошел к автобусной остановке.
