— Часики тикают, господа. И да, я думаю, заменить молодую талантливую специалистку по медицинским исследованиям на старого никому не нужного сыщика— прямая выгода для нас. Простая математика.
— Именно! — воскликнул Эуне. — Простая математика.
— Отлично, мы друг друга поняли. Трульс, ты готов?
— У нас проблема, — сказал от окна Эйстейн. Он набирал что-то в телефоне. — Я вижу, вся дорога встала намертво. Необычно для столь позднего вечера. На сайте NRK[135] пишут — Третье кольцо закрыто из-за задымления от горящего дома. А значит, дороги поскромнее забиты под завязку, и, как таксист, я гарантирую: мы не доберемся до Риксхоспиталет за двадцать минут. И даже за тридцать.
Все в комнате, включая Джибрана, переглянулись.
— Верно, — согласился Харри. Взглянул на часы. — Трульс, не хочешь злоупотребить своим шатким служебным положением?
— С удовольствием, — ответил Трульс.
— Отлично. Тогда идем в отделение неотложной помощи. Реквизируем машину скорой с мигалками и сиреной. Что скажешь?
— Звучит заманчиво.
— Стоп! — выкрикнул Эуне и ударил кулаком по прикроватной тумбочке, перевернув пластиковый стаканчик и пролив воду на пол. — Вы не слушаете, что я говорю?
Прим услышал, как в темноте ночи нарастает и затихает вой сирены. Скоро вся луна станет кроваво-темной, и небо останется лишь подсвеченным снизу желтыми отблесками городских огней. Звучали не полицейские сирены, не сирены пожарных машин, которые он уже слышал этим вечером. Это была сирена скорой помощи. Конечно, включить ее могла бригада, направлявшаяся в больницу Риксхоспиталет, но что-то подсказывало Приму, что это Харри Холе предупреждает о своем прибытии. Прим открыл сумку, в которой лежал полицейский радиоприемник, и включил его. Вполне возможно, Харри сообщил информацию своим коллегам, ни слова не выпустив в эфир, ведь Прим не единственный из преступников, кто может прослушивать полицейскую радиоволну. Однако спокойный, мирный тон радиопереговоров убедил Прима, что немногие городские полицейские в курсе происходящего. Судя по всему, обнаружение обугленных человеческих останков в Гаустаде стало самым драматичным инцидентом этого вечера.
Прим поставил свой стул прямо за сиденьем Александры, так что они оба видели металлическую дверь, через которую должны были войти полицейский и его спутник. Конечно, он мог бы затребовать одного Харри, но не исключал, что Александру придется уводить силой. Время от времени порыв ветра доносил запах дыма из Гаустада, расположенного примерно в полукилометре отсюда. Прим не хотел дышать этим запахом. Он больше не хотел впускать в себя хоть что-нибудь от Маркуса Рёда. С ненавистью покончено. Осталась только любовь. Сначала Она отвергла его — пусть. Неудивительно. Он так стремительно выплеснул все это на Нее — естественно, его слова стали для Единственной шоком, а первая реакция на шок — это бегство. Она думала — они просто друзья! Может, Она и правда верила, будто он гей. А может, приняла его действия за легкий флирт, и это стало предлогом для приглашений на прогулки по городу и на вечеринки — без всякого подтекста. Он немного подыграл, подумал — возможно, Ей нужен этот предлог. Даже признался, что занимался сексом с мужчиной, не развивая тему об изнасиловании и отчиме-насильнике. Они с Александрой так хорошо проводили время! Очевидно, кольцо с бриллиантом появилось слишком рано, и Она еще не успела осознать его любовь. Да, любовь осталась. Но чтобы чувство могло расти, нужно было убрать то, что загораживало его от живительного солнца.
