Маркус ночевал в пентхаусе во Фрогнере, как всегда в последнее время. Во всяком случае, Хелена предполагала, что он именно там. Не то чтобы она скучала по нему в своей постели — с тех пор, когда это возбуждало или хотя бы волновало ее, прошло много времени. Он все больше чихал и сопел, а еще по меньшей мере четыре раза за ночь вставал помочиться. Увеличенная простата. Не обязательно рак, но нечто свойственное, по общему мнению, более чем половине мужчин старше шестидесяти лет. И дальше, видимо, будет только хуже.
Нет, она не скучала по Маркусу, но все же ей не хватало… кого-то. Хелена не знала кого именно. Сегодня вечером это ощущение было особенно сильным. Ведь и у нее должен быть кто-то, кто любил бы ее и кого она могла бы любить в ответ. Так просто, правда? Или это всего лишь мечты?
Она перевернулась на бок. Со вчерашнего вечера ее мутило, подташнивало. Вырвало, немного поднялась температура. Она сделала тест на вирус[52], но результат оказался отрицательным.
Она посмотрела в окно, на задний фасад недавно построенного музея Мунка. Никто из купивших квартиру до начала строительства в Ослобукте не думал, что это здание окажется таким огромным и уродливым. Людей ввели в заблуждение рисунки, на которых музей был со стеклянным фасадом и к тому же показан под углом, поэтому мало кто мог предположить, что музей будет похож на ледяную стену из «Игры престолов». Но такова жизнь — все складывается не так, как обещалось или ожидалось, и если поддаешься чьим-то уговорам, за результат стоит благодарить только себя. Было уже слишком поздно — тень здания накрывала их всех.
Хелена почувствовала новый прилив тошноты и поспешно вскочила с постели. Ванная была в другом конце комнаты, но все равно путь туда показался таким долгим! Хелена приходила в квартиру Маркуса во Фрогнере только один раз и предпочла бы жить именно в ней, хотя она была намного меньше. Жить вместе… с кем-то. Ей удалось добежать до унитаза прежде, чем содержимое ее желудка рванулось наружу.
Харри сидел в баре «The Thief», когда пришло сообщение:
Харри уже читал «Дагбладет». Статью о найденном теле опубликовали только они, и это означало, что пресс-релиз о происшествии еще не вышел и что у журналиста Терри Воге источник в полиции. Так как утечка информации не могла быть тактическим маневром полицейских, значит, кто-то получал деньги или какие-то услуги за информирование Воге. Ситуация не такая необычная, как мог подумать обыватель — было время, когда журналисты предлагали деньги и самому Харри.
Такие сделки редко становились широко известны, потому что журналисты никогда не печатали информацию, позволявшую вычислить информатора, ведь это значило рубить сук, на котором сидят и автор новости, и поставщик ценных сведений. Но Харри прочитал большинство статей, касавшихся дела Сюсанны и Бертины, и что-то подсказывало ему, что Воге очень уж нетерпелив и рано или поздно это приведет к неприятным последствиям. Сам Воге мог выйти сухим из воды и даже сохранить статус честного журналиста. Его источнику, случись что, пришлось бы куда хуже. Похоже, тот не осознавал, насколько уязвим — или уязвима? — коль скоро продолжал снабжать Воге информацией.
— Повторить? — Бармен обращался к Харри, держа бутылку наготове прямо над его стаканом. Харри прочистил горло. Один раз. Второй.
«
И тут бармен, словно увидев в глазах Харри мольбу о пощаде, повернулся к человеку, махнувшему рукой с другого конца стойки, и ушел вместе с бутылкой.
Где-то в темноте звучал перезвон колоколов на городской ратуше. Скоро наступит полночь и останется шесть дней и еще девять часов разницы во времени с Лос-Анджелесом. Прошло не так много времени, а они нашли Бертину, что означало новые зацепки и возможность решающего прорыва. Вот как он должен думать. Позитивно. И хотя такие мысли — нереалистичные, противоречащие обстоятельствам — казались ему неестественными, все же безнадежность и апатия были не тем, в чем он сейчас нуждался. И не тем, в чем нуждалась Люсиль.
Харри вышел из бара в темный коридор и увидел свет, словно в тоннеле. Подойдя ближе, он понял, что источник света — открытый лифт, и дверцы придерживает человек, высунувший одну ногу наружу. Он будто ждал Харри. Или кого-то еще — ведь он уже стоял там, когда Харри появился в коридоре.
— Поезжайте, — крикнул Харри, махнув ему рукой. — Я поднимусь по лестнице.
Мужчина шагнул в лифт. Прежде чем двери закрылись, Харри успел увидеть воротничок священника, но лица не разглядел.
