Кровавая луна полностью

На мгновение Катрина задумалась. Что ж, выходит, Меллинг на самом деле может вступить в конфликт и показать зубы. Отлично. Она посмотрела на серпик луны над верхушками деревьев. Прошлой ночью Арне — молодой мужчина, с которым она встречалась чуть меньше месяца — сказал ей, что через две недели будет полное лунное затмение, так называемая «кровавая луна», и им надо отметить это событие. Катрина понятия не имела, что такое «кровавая луна», но она, по-видимому, случалась раз в два-три года, и Арне был так воодушевлён, что у нее не хватило духу сказать, что, наверное, им не стоит планировать что-то в столь отдаленном будущем, как через пару недель, ведь они едва знают друг друга. Катрина никогда не боялась конфликтов, не боялась прямоты — вероятно, она унаследовала это от отца, полицейского из Бергена. У отца было больше врагов, чем дождливых дней в Бергене, зато его дочь научилась определять, когда следует удержаться от схватки, а когда броситься в атаку. Однако, хорошенько подумав, она поняла, что, в отличие от разборок с мужчиной, роль которого в ее жизни пока не определена, в этот бой ей вступить придется. Лучше сейчас, чем позже.

— Только одно, — сказала Катрина. — Если кто-нибудь спросит об этом на пресс-конференции — могу я так ответить этому человеку? Или родителям следующей жертвы?

— Что ответить?

— Что полиция Осло отказывается от помощи человека, вычислившего и задержавшего трех серийных убийц из этого города, потому что, по нашему мнению, это может повлиять на самооценку некоторых наших коллег?

Воцарилось долгое молчание, и теперь до Катрины не доносились отголоски дружеской болтовни. Наконец Будиль Меллинг откашлялась:

— Знаешь что, Катрина? Ты хорошо потрудилась над этим делом. Продолжай в том же духе, проведи пресс-конференцию, отоспись в выходные, а в понедельник поговорим.

Они окончили разговор, и Катрина позвонила в Институт судебно-медицинской экспертизы. Но вместо официального звонка она набрала личный номер Александры Стурдзы, молодой сотрудницы института. У Александры не было ни семьи, ни детей, и она не особенно возражала, когда приходилось задерживаться на работе. Конечно же, Стурдза ответила, что они с коллегой осмотрят тело уже завтра.

Катрина стояла, глядя на лежащую на земле мертвую женщину. Возможно, то, что она собственными усилиями добилась своего положения в этом мужском мире, не позволяло ей избавиться от презрения к женщинам, которые добровольно решили зависеть от мужчин. Обе — и Сюсанна, и Бертина — жили за счет мужчин, и их связывало даже большее: у обеих был один и тот же любовник тридцатью годами старше них — Маркус Рёд, крупный магнат, сделавший состояние на недвижимости. Жизнь этих девушек, их существование зависели от мужчин с деньгами и работой, которые содержали их, безработных и безденежных, взамен получая красивое молодое тело, а также — в том случае, если из отношений не делалось тайны — наслаждение от зависти других мужчин. Однако Сюсанна и Бертина, в отличие от детей, знали, что любовь к ним не безусловна. Рано или поздно хозяин бросил бы их, и им пришлось бы искать нового человека, которым можно питаться. Или который позволяет питаться собой — зависит от точки зрения.

Бывает, значит, и такая любовь? Почему бы и нет? Что с того, что мысль о ней вгоняет в депрессию?

Между деревьями со стороны гравийной дороги Катрина увидела синий огонек машины «скорой помощи». Машина шла бесшумно. Катрина подумала о Харри Холе. Да, в апреле он дал о себе знать: прислал открытку с фотографией Венис-Бич и почтовым штемпелем Лос-Анджелеса. Словно сигнал с затаившейся на океанском дне подводной лодки, пойманный гидролокатором. Коротко: «Пришли денег». Всерьез ли это — Катрина не знала. И с тех пор никаких вестей.

Полная тишина.

Последний куплет колыбельной, до которого она сегодня не допела, зазвучал у нее в голове:

Как обычно, пресс-конференция была организована в конференц-зале полицейского управления. Настенные часы показывали без трех минут десять, и пока Мона До, криминальный репортер газеты «Верденс Ганг»[5], вместе со своими коллегами ждала, когда представители полиции займут места на трибуне, здесь собралось довольно много журналистов. Более двадцати человек — и это в пятницу вечером. Она уже успела обсудить со своим фотографом, «продаются» ли двойные убийства в два раза лучше одиночных, или тут работает закон убывающей доходности. Фотограф считал, что качество важнее количества, и коль скоро жертва — молоденькая коренная норвежка, она соберет больше кликов, чем, например, два судимых сорокалетних наркомана. Или чем два или даже три мальчика-иммигранта из какой-нибудь банды.