Мона До была, в общем, с ним согласна. Пока сообщили о гибели только одной из пропавших девушек, но скоро наверняка станет известно, что вторую постигла та же участь. И да — обе они были молодыми, хорошенькими и при этом коренными норвежками. Но проще от этого не становилось. Она не понимала, как это подать. Выразить тревогу о людях молодых, невинных и беззащитных? Или акцентировать внимание на других фактах, которые обычно цепляют читателя: на сексе, деньгах — словом, той жизни, которую читатели хотели бы для себя.
Кстати, о желании иметь то, что есть у других. Она посмотрела на мужчину лет тридцати в переднем ряду. На нем была фланелевая рубашка по хипстерской моде этого года и шляпа фасона «свиной пирог»[6], как у Джина Хэкмена из «Французского связного
Это был Терри Воге из газеты «Дагбладет», и его источникам информации Мона До могла только завидовать. С тех пор, как всплыла история с двумя пропавшими девушками, он стал задирать нос перед всеми. Именно Воге первым написал, что Сюсанна Андерсен и Бертина Бертильсен были из одной тусовки. И он же нашел информатора, который сообщил, что папиком обеих девушек был Рёд. Это раздражало. И не только потому, что Воге был конкурентом. Раздражало даже само его присутствие здесь.
Словно услышав мысли Моны, он обернулся и увидел ее. Широко улыбаясь, отсалютовал, прикоснувшись к полям своей идиотской шляпы.
— Ты ему нравишься, — констатировал фотограф.
— Знаю, — ответила она.
Симпатия Терри Воге к Моне возникла после его неожиданного возвращения в газетную журналистику в качестве криминального репортера и после того, как Мона До совершила ошибку, дружелюбно отнесясь к нему на семинаре — подумать только — по журналистской этике. Остальные журналисты избегали Воге, как зачумленного, так что ее отношение, видимо, расположило Терри к ней. Он стал обращаться к Моне за тем, что называл «советами» и «подсказками». Как будто ей было интересно стать наставником Терри Воге, да и вообще иметь с ним что-то общее; в конце концов, все знали, что слухи о нем возникли не на пустом месте. Но чем отстраненнее она вела себя с ним, тем навязчивее он становился. Звонил по телефону, стучался в соцсети, будто случайно зависал в барах и кафе, где бывала она. И ей понадобилось некоторое время, чтобы понять: его интересует именно она. Девушка никогда не пользовалась популярностью у мужчин: коренастая, широколицая, с «унылыми», по словам матери, волосами, и крабьей походкой (у нее был врожденный дефект бедра). Кто знает, пыталась ли Мона возместить этот дефект, но однажды она начала ходить в тренажерный зал и стала еще более коренастой. Однако теперь она могла поднять 120 килограммов в становой тяге и заняла третье место на национальном чемпионате по бодибилдингу. А поскольку жизнь научила ее, что никто — по крайней мере, она сама — ничего не получает за просто так, девушка развила в себе напористое обаяние, чувство юмора и твердость характера. С такими свойствами можно было забыть о мире розовых пони, зато благодаря им она завоевала неофициальный титул королевы криминального репортажа… и Андерса. Андерса ценила больше. Ну, чуть больше. Неважно. Хотя внимание других мужчин — в том числе Воге — было новым и приятным ощущением, но о том, чтобы исследовать эту область дальше, речи не шло. Мона была уверена, что объяснила Воге эту позицию предельно ясно — если не словами, то уж точно интонациями голоса и языком тела. Но тот видел и слышал только то, что
Однажды вечером он приперся в тот же бар, что и Мона, а когда Андерс пошел в туалет, Воге тихо, едва слышно из-за музыки, но все же, видимо, не так уж и тихо произнес: «Ты моя». Она притворилась, что не расслышала, но он продолжал стоять на месте, уверенный и спокойный, с хитрой улыбкой на лице — словно теперь у них двоих был общий секрет. Черт бы его побрал!
Мона терпеть не могла выяснять отношения, поэтому ничего не рассказала Андерсу. Впрочем, она знала, что Андерс отлично справился бы с этим, но все равно не рассказала. Что Воге о себе вообразил? Что он новый альфа-самец в их маленьком болотце и ее интерес к нему будет расти вместе с его репутацией криминального репортера, который всегда на голову опережает остальных? А он и вправду опережает, тут и обсуждать нечего. Если Мона и хотела чего-то, что было у других — так это снова перехватить лидерство в гонке, а не быть одной из тех, кто пытается успеть за Терри Воге.
— Как ты думаешь, откуда он берет информацию? — шепотом спросила она фотографа.
Тот пожал плечами:
— Может, опять выдумывает.
Мона покачала головой.
— Нет, сейчас есть веские основания ему верить.
Маркус Рёд и его адвокат Юхан Крон даже не пытались опровергнуть то, что написал Воге, и это подтверждало его слова.
