Мужчина явно решил по одежде Сон Мина, что тот может позволить себе купить цветок, а по азиатской внешности и Сон Мина, и Тхань, — что они пара. Предположение небезосновательное, и в другой день оно не задело бы Сон Мина. Он редко, практически никогда не позволял чужим предубеждениям спровоцировать себя. Стереотипы — один из способов, с помощью которых люди справляются со сложным миром вокруг. На самом деле Сон Мина чаще раздражали те, кто обижается на каждое, даже самое невинное, проявление чужих предубеждений против собственной персоны.
— Роза для…
— Я гей.
Продавец остановился и несколько секунд тупо пялился на Сон Мина. Потом облизнул губы и протянул ему бледный цветок, обернутый в целлофан.
— Роза для пре…
— Я гей! — взревел Сон Мин. — Понимаешь? Я самый настоящий гей!
Продавец попятился. Сон Мин видел, что люди, проходящие через ворота, оборачиваются на них. Тхань остановилась, на ее лице был испуг, а Каспаров коротко гавкнул и рванул поводок, стремясь на помощь хозяину.
— Прости, — вздохнул Сон Мин. — Вот. — Он взял цветок и вручил продавцу банкноту в сто крон.
— У меня нет… — начал было тот.
— Все в порядке. — Сон Мин подошел к Тхань и протянул ей розу.
Сначала она просто удивленно смотрела на него. Потом начала смеяться.
Сон Мин на мгновение замешкался, но увидел ситуацию со стороны и тоже рассмеялся.
— Мой папа говорит, что это чисто европейская традиция — дарить возлюбленной цветы, — поделилась Тхань. — В древности так делали греки, в Средние века — французы и англичане.
— Да, но розы родом из нашей части света, — ответил Сон Мин. — Я родился в Южной Корее, в городе Самчхок, где проводят знаменитый фестиваль роз. А мугунхва, роза Шарона[85] — национальный символ Кореи.
— А разве мугунхва — роза?
Прежде чем они добрались до Монолита[86], разговор перешел от цветов к домашним животным.
— Я не знаю, любит ли вообще Юнатан животных, — сказала Тхань, когда они стояли в верхней части парка и смотрели вниз на район Скёйен. — Думаю, он оказался в этом бизнесе случайно. С тем же успехом у него мог быть продуктовый магазин или магазин электроники.
— Но ты не знаешь, продолжил ли он закупать «Hillman Pets» после запрета на ввоз?
— Почему ты думаешь, что он это делал?
— Он был очень напряжен, когда я расспрашивал его в магазине.
— Может, он боялся…
— Да?
— Нет, ничего.
Сон Мин глубоко вздохнул.
— Я не таможенник и не собираюсь выдвигать обвинения в незаконном ввозе. Я отрабатываю зацепку, которая может помочь нам выйти на убийцу двух пропавших девушек и задержать его. И предотвратить новые смерти.
Тхань кивнула. Казалось, она колеблется перед тем, как принять решение.
— Единственная незаконная вещь, которую на моей памяти сделал Юнатан, — согласился взять лисенка, которого кто-то привез из Лондона — видимо, там держат лис в городе. Провозить лис в Норвегию, конечно, нельзя. Возможно, те люди узнали о запрете уже здесь и испугались. Они не решались пойти к ветеринару, чтобы усыпить его, и не могли ничего сделать сами, так что отдали лисенка Юнатану. Без сомнения, они щедро ему заплатили за избавление от хлопот.
— Ну и народ!
— Это еще что! Я дважды сталкивалась с хозяевами, которые не приходили за своими собаками — просто растворялись в воздухе.
— И что ты делала?
— Забирала их домой. Но места у нас немного, так что в итоге увозила их в приют для животных. Так грустно.
— А что случилось с лисенком?
— Не знаю и не уверена, что хотела бы знать. Я любила этого лисенка, — Сон Мин видел, что глаза у нее совсем мокрые. — Однажды он просто исчез. Наверное, его смыли в унитаз…
— В унитаз?
— Нет, конечно, нет. Повторяю — не хочу знать, как он избавился от Нхи.
Они продолжали гулять. Тхань рассказывала о своих планах, о мечте стать ветеринаром. Сон Мин слушал. Эта девушка не могла не нравиться.
Она была сообразительной, поэтому он мог больше не притворяться, что обратился к ней ради присмотра за собакой, и сопровождать ее всю прогулку. Расспросы результата не дали, но Сон Мин утешал себя тем, что хотя бы провел время с таким же любителем четвероногих друзей, как он сам.
— Ой, — сказала Тхань, когда они снова подошли к «Монсу». — Это Юнатан.
Дверь магазина была открыта, а снаружи припаркован «вольво»-универсал. Мужчина склонился к открытой пассажирской двери. Похоже, он не слышал их из-за шума пылесоса. У его ног стояло ведро с водой, через край переливалась пена, а машина влажно блестела. Из шланга, лежащего на асфальте, еще сочилась вода.
Сон Мин взял поводок Каспарова. Он подумал, не ускользнуть ли незамеченным, предоставив Тхань самой решить, рассказывать ли боссу об их встрече. Но прежде чем он успел что-то решить, владелец магазина выпрямился и повернулся в их сторону.
Сон Мин увидел, как загорелись глаза парня, когда тот все понял и, несомненно, правильно истолковал.
— Как-то не по-христиански мыть машину в часы церковной службы, нет? — спросил Сон Мин, опередив Юнатана.
Глаза того сузились.
— Мы только гуляли в парке, — быстро добавила Тхань. — Присмотр за собакой.
