— Честно говоря, я удивлен, что он тебе что-то рассказал. Он не любит говорить о том, что произошло. Это было давно. Люди, которых он раньше называл семьей, сотворили с ним какую-то хуйню во имя религии, и он все еще не смирился с этим. Я не могу его винить.
— Какого рода вещи? — Спросила я.
Его глаза потемнели и расфокусировались.
— Вещи, которые мне на самом деле не хочется произносить.
— Прости, мне не следовало совать нос не в свое дело.
Повернув ладонь вверх, он переплел наши пальцы вместе и крепко сжал.
— Я не пытаюсь что-то скрывать от тебя, но это его история, которую он расскажет, когда будет готов. Даже у меня нет всей картины, только фрагменты. Он может быть гребаным засранцем, но…Я бы доверил этому вампиру свою гребаную жизнь.
Что ж, по крайне мере один из нас.
— Так что насчет тебя? — нерешительно спросила я. — Как все…
К моему удивлению, он скорее улыбнулся, чем замолчал. Это всегда была игра в угадайку, и я никогда не знала, касаюсь ли чего-то, что мне следовало оставить в покое.
— Боюсь, не так захватывающе, — лениво сказал он. — На самом деле я ничего не помню из того времени, когда был человеком. Однажды ночью я проснулся в грязной комнате гостиницы, испытывая адскую жажду и помня только свое имя. Все остальное стерто. Технически, я даже не знаю, сколько мне лет. Предполагаю, что мне где-то под тридцать, но опять же, это только предположение.
— Черт… — Выдохнув, я пробежала глазами по лощеному мужчине передо мной. Он был таким сильным и собранным, что трудно было представить, что когда-либо было время, когда он был настолько потерян.
— Я оставил это позади. Я нашел своего отца десятилетия спустя, узнав, что он создал еще нескольких за тот же период времени. Он не был… стабилен, проще говоря. Именно тогда от него забеременела какая-то женщина и родилась Локсли. Я так и не узнал, где он оказался, и уверен, что никогда больше его не увижу, но на самом деле мне насрать. Мое прошлое больше не важно.
Я знала, каково это — выглядеть определенным образом снаружи, пряча внутри кого-то совершенно другого. Это был всего лишь еще один кусочек головоломки, которой был Атлас, и хотя мне было грустно из-за того, что он потерял каждую частичку того, кем он был до обращения, я восхищалась человеком, которым он стал. его стремлением смотреть вперед, а не назад.
— Мне так сильно хотелось тебя возненавидеть, — внезапно сказала я, по какой-то причине испытывая потребность избавиться от этого чувства.
Атлас повернул голову, удивленно и растерянно моргая.
— И почему это?
Я откинулась на подушку, глядя в потолок и избегая его взгляда.
— Я хотела возненавидеть тебя за то, что ты остановил меня той ночью. За то, что не позволил мне выбрать мой собственный выход. Я была готова покончить с этим. Хотела возненавидеть тебя за то, что произошло в «Ру», и за то, что ты сделал со мной в той камере.
— Сиренити
— Нет, дай мне закончить, — сказала я, прерывая его. Мне нужно было выговориться. — Ты заставил меня измениться. Мне не дали выбора, который у меня должен был быть. Выбор, который я до сих пор не уверена, что когда-либо сделала бы. Ты, как никто другой, должен знать, каково это, когда у тебя отнимают твой выбор. Меррик тоже. Он рассказал мне, как произошло его изменение.
— Черт возьми, я…
— Не извиняйся, — сказала я с горькой улыбкой. — Полагаю, должна поблагодарить тебя. Оглядываясь назад, понимаю, что раньше была трусихой. Я пыталась найти легкий выход, вместо того, чтобы принять себя такой, какая есть, и использовать его, чтобы сбежать от Райана и Карсона. То, что ты сделал со мной, было хреново, но я понимаю это. Я понимаю, почему ты забрал меня. Почему ты скрыл свою личность. Но есть кое-что, чего я не понимаю…
— Что же? — спросил он.
Повернувшись к нему лицом, я позволила себе пробежаться глазами по жестким чертам его лица, вспоминая тот первый раз, когда увидела его с другого конца танцпола «Ру.» Вспомнила, как играла песня that way, запах людей вокруг меня, ощущение его глаз, блуждающих по моему телу в обтягивающем красном платье. Вспомнила, как он заставил меня почувствовать себя живой впервые за многие годы. По иронии судьбы, он заставил меня почувствовать себя желанной и свободной.
— Зачем ты затащил меня в тот кабинет? Почему ты так прикасался ко мне, когда точно знал, кто я? Ты играл со мной?
Я наблюдала, как его глаза остекленели от воспоминаний. Воспоминание о его лице между моих бедер, пока я прижималась спиной к двери. Воспоминание о том, как я умоляла его ничего не рассказывать мне о себе. Ни о его имени, ни о том, кто он такой, и я планировала оставить его с тем же самым. Просто воспоминанием об одной ночи, когда мне было все равно, кем он был, пока он заставлял меня забыться хоть ненадолго.
Придвинувшись ближе, Атлас прижался своим телом к моему, снова вдавливая мою спину в матрас. Наши лица были совсем близко, и он наклонился, едва заметно поцеловав меня в губы, прежде чем отстраниться.
