У обитателей ада всегда была возможность выйти из своей темницы, ибо врата ада взломаны Христом, сошедшим во ад в ночь Великой Субботы, и выход оттуда не труден, если преодолеть собственное безумное стремление зарыться поглубже в замогильный мрак, чтобы там, скорчившись, вечно сосать кровь своего «я». Мертвые души трудно выманить из царства смерти, как трудно или невозможно вовсе сотворить из безумца здорового и счастливого человека.
Но слизнеобразное, студенистое царство всеобщей безумной любви на планете сумело привлечь к себе мертвецов и выманило их из глубоких шахт метафизического кошмара.
Так мертвецы явились в мир.
Чтобы мертвецу ожить, ему нужна плоть, но если она давно разложилась и даже кости рассыпались в прах, то как восстать из бездны? Можно с помощью черной магии привлечь к себе чужую плоть и кровь, которая сформирует вокруг души кокон тела, подобный по форме прежнему телу, коим при жизни мертвец обладал. Но это слишком трудоемкий процесс, и черная магия, без которой его не совершить, чересчур зыбкая и ненадежная вещь. Поэтому если мертвые души и возвращаются из ада, то всегда в фантомном, иллюзорном теле – отнюдь не в настоящей плоти.
Но когда слившийся в экстазе род людской выманил мертвецов из загробной тьмы, их мертвые души окунулись в океан всечеловеческой слизи, которая и предоставила выходцам из загробья материал для новой плоти.
Природа мертвых душ такова, что они, как воронка смерча, все засасывают в себя. И мертвецы начали высасывать всеобщую слизь, присваивать ее себе, лепить из нее тела для себя. Слизь, нарастая на души мертвецов, огрублялась, ибо их души грубы, затвердевала, превращаясь в кости, а где надо, делалась мягче: души хранили в себе образы своих прежних тел и по ним вновь создавали тела.
И вскоре на всей Земле не осталось никого, кроме мертвецов, восставших из ада. Весь род людской был пожран ими, а живые души выблеваны мертвецами в тот самый ад, из которого они явились. Так весь род людской, одержимый безумием любви, оказался в аду, а обитатели бездны заняли опустевшее место под солнцем.
Но оказалось, что мертвецы, даже получив новую плоть, неспособны жить на Земле. Века и эпохи, проведенные в аду, наложили на них несмываемый отпечаток. Их отвращение к жизни было столь велико, что саму жизнь, дарованную им, они превратили в смерть – в океан всеобщей смерти, кишащей, роящейся, вечно разлагающейся и бесплодной. Они уже не могли созидать – только разрушать и разлагаться. Наилучшая форма их бытия оказалась стылым оцепенением.
