– Хороший зад, упругий, – приговаривал он громко. – Жаль, меломанка. Они все чокнутые даже после лечения.
Стихли последние звуки, Ринго закончил играть. Джон понял, что у него болят виски. Последние несколько месяцев это происходило всегда после звуков «танцульки», боль накатывала тягучая, плотная и обхватывала верхнюю часть головы в кольцо. Череп тяжелел, хотелось закрыть глаза.
– А ну стой, с-сука! – Один из меломанов Пола вырвался и побежал вдоль берега. Наушники болтались на загорелой шее, провод хлестал по татуированной голой спине.
– Не нужно! – даже не крикнул, а просто сказал Джон, уже понимая, что сейчас произойдет.
Пол вскинул револьвер и выстрелил, почти не целясь. Звук выстрела вышел глухим и далеким. Меломан вздрогнул, ноги его заплелись и как будто лишились сил. Он упал лицом вниз, расплескав руки, проехался немного носом и затих.
Все свободное время Пол не вылезал из тира.
– Не нужно было, – повторил Джон, выковыривая беруши. – Ну куда бы он от нас свалил? Тут лес кругом.
– Сам же говорил, нужно успеть в «Мясо». – Пол убрал револьвер за пояс. – Чего с ними возиться вообще? Как с детьми, блин.
– Ты работаешь на продюсеров, у них есть правила и директивы. Не будешь соблюдать – исчезнешь. Устроит?
– Если никто не настучит, то и не исчезну, – отозвался Пол, разглядывая Джона. – Из-за какого-то татуированного меломана столько напряга.
– Дело говорит, – вставил слово Ринго. Обычно он был молчалив. – Их и так пятеро осталось, отличный улов. Нам нечасто везет в последнее время на скопления.
Больше всего сейчас Джон хотел растереть виски и затылок льдом, прислонить голову к чему-нибудь твердому, а не ввязываться в споры. Интересно, это старость или мимолетный недуг?
– Черт с вами. Давайте грузить бедолаг, и мчим в город.
Пол сразу оживился. У него в рюкзаке лежали мотки веревок и скотч. Джордж и Ринго стащили меломанов в одно место, оставляя на песке глубокие следы.
Джон отправился к палатке. Она была одноместной, веселого оранжевого цвета. Внутри стоял затхлый воздух, пахло человеческим потом, где-то жужжал комар. На полу валялись одежда, шлепанцы, несколько полупустых бутылок с водой. Меломаны обычно мало ели и много пили. Ничего необычного, но одна вещь заинтересовала: под ворохом футболок лежал планшет. Джон поднял его, включил. Планшет был без пароля, экран тут же высветил две иконки на голубом фоне. Обе – музыкальные редакторы, давно официально не работающие на территории страны. Мало того, из планшета негромко, на пару делений, проигрывалась музыка.
Джон тут же убрал звук, но пальцы ощущали вибрацию, и даже от нее становилось не по себе. Будто держишь в руках открытую мензурку со смертельным вирусом. Одно неловкое движение, и нулевой пациент разнесет заразу по всему свету.
Несколько секунд он стоял вот так, с планшетом, размышляя. Головная боль сползла по затылку к плечам. Решившись, Джон убрал планшет в рюкзак. Туда же отправил зарядку.
Согласно директиве номер «двенадцать игрек», планшет следовало немедленно уничтожить. Но сегодня, похоже, в их группе наметился день нарушения запретов.
Он вернулся к остальным, когда Пол заканчивал с трупом – перематывал синеющие запястья веревкой.
– А это зачем?
– Чтоб не болтались, – ухмыльнулся Пол.
Меломанов перенесли к автомобилю минут за пятнадцать. Еще десять минут ушло на то, чтобы уложить их в кузове. Когда тронулись по трассе в сторону города, Джон посмотрел на часы. Бронь в «Мясе» истекала через двадцать две минуты.
Ей очень хотелось пить.
Жажда порвала кожу на губах, проникла в набухшее горло, сделала ноги и руки тяжелыми, а движения – резкими и дергаными. Из-за оглушающей жажды музыка в наушниках казалась далекой, едва разборчивой.
Томный голос Дэвида Боуи обволакивал, звал отправиться с собой в космос, но на это пока не было сил.
Она шла по тротуару, заплетающимися ногами цепляя выступы плитки. Опиралась о стены домов, о стеклянные двери и витрины, пугала прохожих. На широком проспекте было многолюдно и шумно. Автомобили стояли в пробках, сигналили. У столба на перекрестке сидел паренек с гитарой и что-то наигрывал – она не слышала, потому что Дэвид Боуи все настырнее звал ее в космос и даже начал отсчет своим безумно обворожительным голосом.
Она свернула в проулок. Движение – жизнь. Толкнула плечом первую попавшуюся дверь и ввалилась в узкий полумрак. Под ногами был ковер, впереди стояла администраторская стойка, справа и слева от пола до потолка вытянулись зеркала. В этих зеркалах она увидела себя и тут же зажмурилась, заторопилась вперед.
– Вы бронировали? – спросила девушка за стойкой. – Если нет, столики заняты до закрытия. Только танцпол.
Она кивнула, свернула, прошагала, вынырнула из коридора сразу на большую танцевальную площадку. Над головой крутился дискошар. Сцены не было, но стояли колонки, и из них лилась музыка, которую она ощутила дрожью в теле.
