– Джордж? Погоди, он, может, еще не мертв. Я не видел, чем все закончилось. Вернее, отключился. Так бывало. Потом я проснулся здесь и больше ничего не помню. Существует ли какой-нибудь еще скрипичный ключ, чтобы активировать воспоминания?
Один из продюсеров неопределенно хмыкнул.
– Если бы… Так. Дайте подумать. Сотового у вас нет? Тогда на данный момент инструкции такие: купите себе что-нибудь поесть, попить, ожидайте звонка на этот телефон. Все под контролем. Нам надо разобраться, что произошло.
– Вы, получается, не в курсе, что с остальными членами моего квартета? – спросил Джон.
В трубке снова неопределенно хмыкнули:
– Скажем так, сейчас наши аранжировщики занимаются не только наведением информационного порядка из-за инцидента на Лиговском, но и собирают в одно место все видео, фотофиксации с места происшествия, допрашивают свидетелей и заодно выясняют, где ваши коллеги. Все их телефоны отключены. Но это вопрос времени. Один-два часа, и мы разберемся.
– Хочется верить.
– Надежда, мой компас земной, – ответил продюсер. – Отдыхайте. И купите что-нибудь от головной боли, чтобы выветрить мелодию.
Трубку повесили. Джон пару секунд вслушивался в частые далекие гудки. Тоже как будто из прошлого. На полочке рядом с телефоном лежали ключи от входной двери.
Он вернулся на кухню, взял из груды своих вещей кошелек, не глядя на Йоко, и отправился за покупками. Распухшие ноги с трудом влезли в кроссовки, но это было еще полбеды. Голова гудела так, что пришлось несколько раз останавливаться и пережидать боль. Джон чувствовал, что балансирует на грани и в любой момент может провалиться в зыбкое бессознательное. Вдобавок мелодия не унималась, пульсировала в такт головной боли, будто червячок забирался в мозг глубже и глубже. Может, именно так чувствуют себя меломаны на одной из стадий заражения? Надо было не болтать с Войцехом, а изучать материалы по меломанам.
Аптека, слава богу, находилась на углу. Джон купил обезболивающее, бутылку воды и тут же разом принял две таблетки.
– У вас все в порядке? – осторожно поинтересовалась продавщица.
– Да, отлично. Можно мне еще пластырь и бинт?
Уже в мелком, тесном магазине, который занимал первый этаж дома через дорогу, стало полегче. Мелодия стихла, и Джон повеселел. Жить можно.
Вернувшись, он первым делом, не разуваясь, смел с пола осколки. Потом решил не разуваться вовсе, на казенной-то квартире. Йоко наблюдала за Джоном из-под полуприкрытых век, время от времени подергиваясь, как от разрядов тока, либо плавно двигая плечами, шеей, ногами, продолжая исполнять неслышный танец.
Йоко выглядела хоть и красиво, но неприятно. Кровь на бедрах и внизу живота высохла и стянула кожу, вспухшие груди покрылись сеточкой вен, губы потрескались, тушь расплылась на глазах и щеках. Куда Йоко дотянулась ногтями – там вспухли кровавые бороздки царапин.
– Надо бы тебя помыть и одеть, – сказал Джон. – Чтоб на человека стала похожа. Сопротивляться будешь?
Она не ответила.
– Конечно будешь. Вам только дай возможность. Ладно, пожру немного и займусь тобой.
Разогретые в микроволновке макароны с котлетой попахивали пластиком, но даже от этого запаха у Джона заурчало в животе. Он явно ничего не ел с самого завтрака. Усевшись за стол, спиной к Йоко, чтобы не отвлекала, Джон взял планшет и попробовал подключиться к какой-нибудь сети. Еще лет десять назад в любой квартире спокойно можно было найти незащищенный соседский вайфай, но с тех пор люди стали умнее или жаднее и перекрыли все доступы паролями.
Без интернета же пользы от планшета было как от кирпича. Хотя… Джон открыл программку для создания музыки. На дашборде застыл на паузе блуждающий трек. Неизвестный хозяин планшета разложил его на несколько дорожек и наложил поверх сэмплы.
Опасная штука. Термоядерная. Включишь трек на полную громкость – и соседи за стенкой начнут танцевать. Они, может, и не заразятся, но почувствуют на себе силу безумия. Как там говорил Войцех? Ненадолго в них поселится бес.
Джон осознал, что его указательный палец замер над кнопкой воспроизведения. Одно движение, и начнется веселье.
Надо признаться, что любой член группы хотел бы хоть раз услышать музыку, от которой сходят с ума. Джон тоже хотел. Он искал безопасные способы, расспрашивал коллег. Войцех ответил, что если навязчивая идея не пройдет, то нужно обратиться к штатному психологу. Желать сойти с ума – ненормально.
Но ведь это как на войне: рано или поздно каждый солдат захочет спустить курок и убить противника. Увидеть своими глазами, как это происходит. Если ты долгое время ловишь меломанов, то и сам в какой-то степени становишься меломаном.
Джон долго жевал котлету, разглядывая музыкальную дорожку. Он попробовал представить, что же скрывается под взлетами и падениями зеленой кривой линии на экране. Ничего не представил, но убрал-таки руку.
