– Не твоего ума дела! – гаркнул Пол. – Ты должен привезти к нам девку! Без матери плохо! Нам нужно молоко! Нам нужна новая мелодия! Та самая, от которой мы спим! Колыбелька! Вкусная, успокаивающая колыбелька! Если еще раз приедут хард-рокеры, мы их тоже завалим, понял? Кто бы ни приехал, кроме тебя и телки, убьем всех. Тут уже четыре трупа, сложили их в твою комнату, дожидаются. Не считая Ринго.
– Вы хотите…
– Привези нам ее! – крикнул Пол. – Живее! Иначе оно будет жрать нас! Вместо молока и музыки! Вытащит из наших мозгов все мелодии, до которых сможет дотянуться! Запустит корни в нос, горло и глаза! Мы сдохнем тут, понимаешь? Понимаешь?..
Связь оборвалась, и Джон несколько секунд пялился на телефон, дрожащий в ладони.
Его прошиб холодный пот. Он не смог с ходу припомнить ни одной инструкции или директивы, применимой в подобной ситуации.
Четыре трупа хард-рокеров. Младенец, обративший трех взрослых человек в монстров. И Йоко – которая так нужна. Она медленно танцевала, пристегнутая ремнем к креслу, ловя лицом лучи света. Что-то неслышно бормотала себе под нос.
Джон набрал Войцеха. Несколько секунд были слышны только гудки, потом сработал автоответчик. Подавляя внутреннее нежелание наговаривать что-то в пустоту, Джон все же произнес:
– Я в беде, дружище. Перезвони, как сможешь.
Автомобиль не двигался: мертвая пробка закупорила единственный выезд.
Джон не стерпел, вывел Йоко из салона, крепко взял за руку, как самого любимого человека на свете, и нырнул в зеленые дворы. Можно или обойти пробку, или добраться до железнодорожного вокзала. Тут недалеко, судя по навигатору. Главное – не стоять на месте. Двигаться.
Краем глаза Джон заметил движение справа, повернулся – и в этот момент его оглушил сильнейший удар. Мир раздвоился, наполнился слезами. Боль вспыхнула во рту, метнулась в голову и шею. Джон понял, что теряет равновесие, и выставил перед собой руки. Но его подхватили, не дали упасть. Потом потащили куда-то. Ноги волочились по земле. Сквозь беруши Джон услышал женские крики. Сработала автосигнализация. Сил не было сопротивляться, потому что знакомая предательская усталость окутала внезапно все тело. Будто поджидала подходящего момента.
Его запихнули в салон машины, где жаркий воздух был наполнен запахами одеколона, кофе, чипсов. Чьи-то пальцы полезли в уши, выковыряли беруши. В голову водопадом хлынули звуки. Действительно, кто-то кричал: «Я сейчас полицию вызову!» Плакал ребенок. Возле Джона села Йоко, стала падать набок, но мужские руки взяли ее за плечи, выровняли. Третьим сзади сел мужчина в потертых джинсах. Хлопнули дверцы, автомобиль завелся и тронулся с места.
– Что происходит? – Джон попытался сесть, несмотря на головокружение и подступающую тошноту.
– Тише, тише, – ответил мужчина и надел на Джона дешевые пластиковые «муршалы».
Музыка была в его жизни всегда. Лет с шести точно.
Паша хорошо помнил момент, когда папа внес в его детскую комнату граммофон и ворох пластинок в разноцветных конвертах. Там были озвучки мультиков, детские песенки и целые аудиоспектакли вроде «Происшествий в стране Мульти-Пульти» или «Бременских музыкантов».
Паша, свесившись с кровати вниз головой, наблюдал, как папа подключает чудо-машину к розетке, проверяет подушечкой пальца иголку, ставит динамик, который использовался как верхняя крышка. И наконец в его руках появляется черная пластинка, разгоняющая солнечных зайчиков по комнате.
Первую секунду из динамика доносился только ровный, тихий скрип, потом вдруг заиграла песня, и Паша от неожиданности так испугался, что свалился с кровати и едва не свернул шею. Затылок потом болел неделю, и мама водила его на различные процедуры в поликлинику. Но это было неважно. Паша ни капли не жалел, что свалился, потому что в тот момент понял: он не может перестать слушать музыку.
Песня была из «Ну, погоди!», про Деда Мороза. А за ней шла еще одна, из другой серии. И потом третья. Потом папа перевернул пластинку. Оказывается, у нее была вторая сторона. И потом, потом, потом… Паша не расставался с музыкой много-много лет.
Граммофон и детские аудиоспектакли сменились кассетным магнитофоном и русским роком. Появился двухкассетник, и друзья в школе давали на запись альбомы зарубежных исполнителей. «Битлы» и Дэвид Боуи громыхали в стерео, их было прикольно слушать на полуторной скорости. Чуть позже кассеты отправились в коробку и на верхнюю полку шкафа, сменившись CD-дисками.
Как только появился первый плеер, куда можно было заливать мегабайты музыки, Паша почти перестал снимать наушники. Он как раз закончил университет и устроился на первую работу в магазине, консультантом. Болтать с покупателями можно было и под музыку – идеальное место.
