Ханс Урс фон Бальтазар, монах доминиканского ордена в сане пресвитера и в должности инквизитора, трясся в повозке, глядя из окна на унылую серую слякоть, на чахлые деревца, на туман, скрадывающий перспективы. На душе было неспокойно. Задание, которое он получил, его не обрадовало. Хотя что его вообще радовало в последнее время? Ничего. Его выдающиеся способности были отмечены наверху, но их не оценили как должно. Он ведь чувствовал себя вполне достойным к продвижению в структуре “Sanctum Officium” и мог бы принять епископскую ординацию, но до сих пор оставался пресвитером и со своей рядовой должностью был, в сущности, мальчиком на побегушках. Сейчас его направили из Базеля в Хертогенбос, куда ему не положено и носа казать, но он все-таки получил это странное предписание и вынужден переться в такую чертову даль, прости Господи!
«Я стал часто чертыхаться последнее время в мыслях», – с сожалением подумал он.
Тот факт, что его отправили так далеко, говорил, что его способности признаны исключительными и он выставлен образцом для других инквизиторов, но настоящее признание способностей должно выражаться в вертикальном продвижении по иерархической лестнице, с низших ступеней на высшие, а не в расширении сферы горизонтального движения на уровне прежней ступени.
В каком-то смысле, кроме прочих факторов, еще и его ученость сыграла с ним дурную шутку. Он неплохо знал основные языки Восточной и Западной Европы, в том числе язык голландской лютеранской Библии, а также сносно понимал брабантские диалекты, поэтому кого ж еще было послать в Хертогенбос, как не его?
Впрочем, ему и самому было любопытно: что ж там случилось такого исключительного, в этом альфройдистском монастыре, ради чего он должен консультировать местных инквизиторов? Собственно, было известно, что при монастыре произошло убийство, но из-за этого базельского инквизитора не послали бы в такую даль, да и вообще, не надлежит инквизиции заниматься простыми убийствами. Несомненно, дело было в чем-то еще, более темном, нежели обыкновенное преступление.
