Три года назад на юге Петербурга было совершено жестокое убийство: молодую женщину задушили гитарной струной, после чего усадили на балконе, поставили рядом колонку и включили «волну» – подбор случайной музыки из интернета. Мертвая женщина сидела таким образом несколько часов. На громкую музыку жаловались соседи, а прохожие снимали видео и рассылали друзьям. Потом кто-то заметил два конца струны, торчащие из женских волос, и вызвал МЧС.
В убийстве подозревали мужа, Павла Баданова, который в ту же ночь бесследно исчез.
И вот через три года его нашли в микрорайоне на севере города. Баданов спал на лавочке на детской площадке, в наушниках и с кассетным плеером в руке. Сначала вызвали охрану двора, которая не смогла разбудить спящего. Потом приехал наряд полиции, Баданова растолкали и отвезли в отделение, чтобы установить личность. Там-то все и раскрылось.
Почти сразу всплыли десятки видео мертвой женщины, множество обрывков новостей, где якобы видели Баданова, передвигающегося по городу. Нашлись свидетели, которые опознали его в связи с громким самоубийством неподалеку: мужчина вышиб себе мозги из револьвера, предварительно выйдя на лестничный пролет. Соседка, в это время открывшая дверь квартиры, мгновенно умерла от сердечного приступа.
В общем, завертелось.
В памяти у Павла появился черный провал. Как и в душе.
Две бездонные дыры.
Первая: Павел не помнил, что делал три года. Воспоминания обрывались на моменте, когда он бросился на жену с кулаками.
Вторая: странная пустота внутри, будто раньше там что-то было, чуть ниже сердца, а теперь нет. Павел постоянно прислушивался к себе, ощупывал, искал и не находил. Спасала только музыка из кассетного плеера. Какой-то рэпер читал о пустоте улиц, о жажде творчества и лиминальных пространствах, в которые убегают обычные люди, спасаясь от бытовых проблем.
Каждую свободную минуту Павел надевал наушники и крутил девяностоминутную кассету по кругу. Потом плеер и наушники забрали, и Павел стал беспокойным и нервным. Он мало спал, мало ел, молчал и погружался в тревожное самокопание, разыскивая в темноте души звуки, которые там должны были быть, но пропали.
Судебный процесс Павел запомнил смутно. Все время хотел нацепить наушники, вдавить кнопку плеера. То и дело дотрагивался до ушей кончиками пальцев, пытался нащупать в ушных раковинах звуковые дорожки для невидимой иглы, но не находил, грыз ногти, нервничал.
Одолела бессонница. Стоило закрыть глаза, как из темноты тут же выходила мертвая жена с петлей на шее. На ней были надеты дурацкие наушники с серебристой надписью «Murshall». Жена танцевала, поглаживая живот и касаясь пальцами струны.
Уже в суде Павел узнал, что жена была беременна, на третьем месяце.
Его определили в колонию, в камеру на восьмерых заключенных. Бо́льшую часть дня Павел безучастно ходил кругами, щупая уши, пританцовывая не в такт и невпопад. Музыки в душе не было, не удавалось ничего обнаружить. Он почти не спал, а когда проваливался в тревожную дрему, видел яркие сны, в которых охотился на танцующих людей, ломал наушники, гитары, другие инструменты. Ему как будто ненавистны были музыка и все, что с ней связано.
Павлу вернули кассетный плеер и наушники. Он закрутил кассету с рэпом до дыр, вслушиваясь в каждую ноту, в надежде услышать что-то, что тронет его душу. Соседи по камере подсовывали другие кассеты – то ли из любопытства, то ли из жалости. Он слушал их все с таким же отчаянным вниманием.
Павел по-прежнему не помнил, что делал и чем занимался три года, но что-то возвращалось, что-то выплывало из глубин подсознания.
Например, поедая пресный завтрак, он увидел себя, сидящего на какой-то кухне с чашкой кофе, пялящегося в окно. За окном росли сверкающие многоэтажки, гуляли люди, парковались автомобили. На столе лежал планшет, а на нем замер бегунок трека в музыкальной программе. Образ рассыпался, не оставив деталей.
В другой раз Павел вспомнил пыльный кабинет и множество папок и бумаг, которые лежали на столах и многочисленных навесных полках. Он как будто находился в центре пыли и бумаги. Вокруг неслышные тени щелкали пишущими машинками, скрипели ручками, переставляли скоросшиватели с одного места на другое. Должно быть, Павел где-то подрабатывал.
На седьмой год заключения он проснулся вдруг среди ночи с четкой и прозрачной, как стекло, мыслью: все дело в блуждающих треках. Но что это такое – Павел не знал. За хорошее поведение ему разрешали заходить в интернет четыре раза в месяц, и все отведенное время он потратил на поиск информации. Нашлись куцые истории в пабликах с мистическими рассказами или теориями заговоров различной степени бредовости. Больше ничего.
Тогда Павел стал искать блуждающий трек среди аудиокассет, которые появлялись у него регулярно. Он переслушал десятки, сотни песен. Разобрал мелодии, голоса, интонации, тексты. Слушал, слушал и понимал, что наполняется музыкой, как воздушный шарик – воздухом.
