Его ученик, аббат Карл-Густав Аульт, настоятель второго альфройдистского монастыря в Хертогенбосе и генеральный аббат ордена, молился о своих погребенных под землей собратьях и во время молитвы получил откровение о том, что братья провалившегося монастыря продолжают свое служение в недрах подземного мрака, что их смирение углубляется, и вместе с тем умножается благодать, изливаемая Богом на монахов.
Настоятель погребенного монастыря аббат Отто Ранк, явившись в сонном видении аббату Карлу-Густаву, сказал, что лечебница провалилась под землю после того, как все братья монастыря усиленно молились в строгом посте об умножении благодати, и аббат Отто услышал божественный глас, изрекший: «Умножу на вас благодать, но прежде надлежит вам углубиться в смирении». Тогда-то и началось проваливание лечебницы под землю – этаж за этажом. Однако Господь позаботился о замурованных под землей братьях и даровал им подземный источник воды, а также съедобную плесень, растущую на пещерных сводах, чрезвычайно питательную и полезную для здоровья, так что братья, имевшие недуги, вкусив той плесени, полностью выздоровели, здоровые же еще больше укрепились в силах.
После того как аббат Карл-Густав поведал о своем видении, фрайбергский монастырь стали считать перешедшим в латентное положение. Кое-кто высказывал и такое мнение, что аббат Отто с братьями погибли, а видение аббата Карла-Густава было фантазией либо наваждением. Как бы там ни было, формулировка о латентном положении монастыря устроила всех. Монастырь как бы был, и одновременно его как бы не было, он парадоксальным образом существовал и не существовал одновременно. Аббат Карл-Густав, возражая пессимистам, считавшим погребенных монахов погибшими, назвал положение их монастыря «суперпозицией».
Второй монастырь ордена благополучно действовал под управлением аббата Карла-Густава, который осмотрительно отказывался от любых предложений донаторов по расширению лечебницы, как вдруг в лечебнице над монастырем случилось преступление – убийство. Его совершил монастырский послушник, помощник инфирмария. Необычным и жестоким способом он убил пациентку лечебницы. Убийца, застигнутый с поличным, во всем признался и ожидал суда в заключении, но инквизиция, которая сунула свой нос в это дело, учуяла подозрительный запашок и решила, что дело не такое простое, как выглядит. Местные инквизиторы оказались достаточно подозрительны, но недостаточно опытны и проницательны, поэтому и решили подтянуть эксперта Ханса Урса фон Бальтазара, уже успевшего блестяще зарекомендовать себя в нескольких запутанных процессах.
Когда он прибудет в Хертогенбос, то получит все разъяснения от местных инквизиторов, и тогда-то перед ним полностью обрисуется та загадка, ради которой он вызван.
В сумерках Бальтазар въехал в город, вселился в монастырскую гостиницу, где для него уже была приготовлена комната, и там ожидал визита кого-нибудь из местных инквизиторов.
Вскоре к нему пожаловал отец Желле Бинхаувер – маленький, лоснистый, аппетитный, словно кондитерское изделие, с масляной сладкой улыбочкой, но с колючим взглядом быстрых глаз, вонзавших ледяные иглы во всякий предмет, попадавший в сферу внимания этого человечка, одновременно потешного и опасного.
– Отец Ханс! Как я рад наконец познакомиться с вами лично! – замедоточил Желле. – Заочно-то я давно знаком. Ваш трактат о взаимосвязях принципов магического мышления с еретической теологией просто восхитителен. То же самое могу сказать и про ваш трактат о свойствах адского пламени. Я редко испытываю такое удовольствие, читая сочинения современников. Глубина и ясность вашей мысли мне очень по душе, очень!
– Не вы ли, случаем, оказались инициатором моего вызова? – спросил Бальтазар.
– Инициатива принадлежала нашему кардиналу, – осклабился Желле, – я лишь подал скромный совет его преосвященству.
– Так в чем, собственно, проблема, ради которой меня вызвали? Насколько я знаю, произошло убийство, которое нет нужды раскрывать, ибо убийца признался во всем. Что именно нуждается здесь в экспертизе?
