Очередная резня жителей взятого штурмом голландского города была хоть и кровавой, но дон Фадрике, сын герцога, все же разрешил жителям выкупить свои жизни за огромную сумму в четверть миллиона гульденов. Не повезло только наемникам-реформатам из Германии, которых уничтожили всех, да нескольким видным чиновникам магистрата, отклонявшим требования испанцев о сдаче.
— Мужественные люди погибли, — сказал Феликс. — В Голландии будут их помнить.
— Какое мужество требуется от торгашей? — презрительно сказал Иоханн. — Они защищали свою кубышку.
Феликс мог бы возразить, но не стал этого делать, памятуя о собственном решении, принятом в прошедшую зиму: поберечься, пересидеть в безопасности.
— Придумал! — вдруг произнес Иоханн, вечный выдумщик, взрывавшийся идеями, как орудие пороховыми зарядами.
— Что ты замыслил, Иоханн? — Ламораль по-прежнему смотрел на старших ребят снизу вверх. Феликс подумал, что его «господин» похож на собачонку, виляющую хвостом.
— Где-то неподалеку я видел сухие деревья, — сказал младший Тилли.
— Это в садах, — тут же подсказал Микаль. — Там засохли две-три яблони. Близко отсюда.
— Я знаю, где это! — воскликнул Ламораль. Феликс, помнивший это место, также кивнул.
— Отправь мелких собирать хворост, — решительно приказал Иоханн своему оруженосцу. — И ступай сам с ними, нам нужно несколько вязанок. Феликс, будь так любезен, принеси моток веревки подлиннее и три мешка из-под репы.
Разговаривая с каждым, Иоханн тут же находил правильную тональность: Феликс не видел причины отказывать графскому сыну в вежливой просьбе — он пошел к хозяйственным помещениям замка. Нельзя сказать, чтобы он спешил: к яблоням, у которых договорились собраться, молодой ван Бролин пришел позже остальных, но привел с собой поваренка, который сказал ему, что свободен от кухонной работы.
— Вот еще один герой обороны Мидделбурга, — сказал Феликс заготовленную фразу, подталкивая поваренка в спину.
Дело в том, что помощь осажденному в Мидделбурге испанскому гарнизону так и не подоспела — флот короля под управлением Санчо д'Авилы, отплывший на помощь осажденным, был разгромлен гёзами, и сдача крепости-соседа Флиссингена казалась уже неотвратимой. Но молодой Тилли не обратил внимания на парфянскую стрелу, пущенную пажом. Он как раз заканчивал инструктировать Микаля, отправляя его с заданием притащить кого-то еще. Потом Иоханн приказал рубить ветки усохших яблонь и первым подал пример, вытащив свой красивый кинжал с клинком в пол локтя. Ламораль тоже ходил повсюду с маленьким кинжалом в украшенных самоцветами ножнах — он извлек свое оружие и стал с пыхтением помогать старшему другу.
Феликс же не носил никакой стали — он отправил поваренка за ножами на кухню, а сам лег под ближайшим зеленым деревом, лениво поглядывая на потеющих знатных деток, на озеро, проглядывающее сквозь ветви, на птиц в синем небе. Было так хорошо в этот славный сентябрьский день, что Феликсу не хотелось подниматься, когда кухонный мальчишка принес долгожданные ножи. Вдали прозвонил сексту[14] колокол замковой часовни.
— Зачем мы все это делаем? — наконец поинтересовался Феликс, подбрасывая нож и ловя его за деревянную ручку.
— Мы играем сегодня в Священный Трибунал, — вымолвил, тяжело дыша, Ламораль.
— Что я слышу? — изумился Феликс. — Уж не столбы ли это готовятся для еретиков?
— Ты угадал, — отозвался Иоханн, рубя непокорные ветви. — Сегодня огонь ожидает колдуна, ведьму и оборотня.
Феликса охватило скверное предчувствие.
— Я не вижу здесь никого из перечисленных.
— Помоги Ламоралю, — распорядился наследник Тилли. — Я не буду объяснять каждому по десять раз правила игры.
То, что впереди ждет всего лишь игра, помогло Феликсу преодолеть гнездившуюся внутри тревогу. Он даже встал и срезал несколько веток, расположенных слишком высоко для маленького де Линя. Поваренок усердно очищал от веток третье дерево.
Тут показались мальчишки, которые вели двоих новых детей, грубо толкая и пиная их. Это был косоглазый сын деревенской вдовы, которого всегда дразнили и обижали, и его младшая сестренка. Девочке исполнилось от силы лет восемь, она была напугана и рыдала изо всех сил, пуская пузыри и сопли. Позади этой процессии один из мальчишек тянул на веревке упирающуюся дворнягу. Тугая петля стягивала горло животному, оно скулило, но вынужденно тащилось следом за всеми по дороге от деревни.
— Вам это зрелище по душе? — спросил Феликс, обращаясь к Ламоралю, подчеркнуто игнорируя чужого Тилли, который не имел никаких прав здесь распоряжаться.
— Мы же только играем, — растерянно улыбнулся юный де Линь, переводя взгляд от одного старшего мальчика к другому.
Но Иоханн решил не обращать внимания на какого-то пажа, он подступил к вдовьим детям и легонько ткнул кинжалом под ребра косоглазого мальчишку.
— Признаешь ли ты себя виновным в ереси, колдовстве и занятиях некромантией?
Слабоумный мальчишка вдруг захихикал, возможно, слабое прикосновение стали вызвало у него щекотку.