Прибыв на место, Анна схватила меня за руку, и мы быстро вбежали вверх по лестнице в ее комнату. Я закрыл дверь, Анна стояла у кровати, затем развернулась и пристально посмотрела мне в глаза. Она набросилась на меня, я почувствовал на себе вкус ее пылающих губ. Мы замерли в поцелуе на несколько минут. В один миг она оттолкнула меня и опять подошла к кровати, медленно спустив с себя платье. Ее волнистые каштановые волосы ниспадали до самого пояса. Я подошел к ней. Мы поддались запретной милости, которая могла погубить все, но нас это не волновало. Я снова начал жить, я снова задышал полной грудью, грудью, полной любви. Спустя несколько часов, лежа на кровати, мы смотрели в потолок. Я понимал, что мне никто не нужен, я люблю, я наконец-то счастлив, я снова жив! Глаза Анны были полны страсти, она клялась мне в любви шепотом, а я был на седьмом небе от счастья.
Внезапно меня посетила мысль:
– Анна, дорогая…
– Что такое?
– Это не мое письмо, – задумчиво произнес я. – Я думаю, что нам надо в этом разобраться. Предлагаю поехать на чаепитие к Яснову и узнать, чье же оно. Ты подыграешь?
– Да, но почему ты так заботишься об этом?
– Почерк в письме показался мне очень знакомым.
– Ну и что?
– А что если это письмо принадлежит важной для кого-то из нас личности?
– Хорошо, мы разберемся, – сказала она, перевернувшись на живот и посмотрев на меня. – Но разве сейчас нас это заботит?
– Нет, сейчас нас ничего не беспокоит, – улыбнулся я. В этот момент я понял, что меня действительно не тревожат мысли, меня не тревожит ничего. Я был счастлив.
– Ты любишь Лизу?
– Что за вопрос? – Потупился я.
– Григорий, ответь, ты любишь меня?
– Анна, что происходит? Я счастлив с тобой. Мне никого больше не надо.
– Я тоже счастлива, когда я рядом с тобой, но это можно назвать любовью?
– Я не знаю, а что такое любовь?
– В том-то и проблема. Я думала, что ты мне ответишь на этот вопрос, – засмеялась Анна.
– У каждого свой ответ на этот вопрос.
– Давай просто делать то, что нам велят наши чувства?
– Ты права, это будет лучшим решением.
– Ты целовал Лизу?
– К чему ты клонишь?
– Я не знаю, меня одолевает чувство, будто ты можешь бросить меня и пропасть. Я боюсь потерять тебя.
– Я никогда тебя не брошу, клянусь. Даже на тот свет пойду с тобой, – сказал я, сжав ее руку в своих руках.
– Григорий, не говори таких вещей!
– Я говорю то, что мне велит мое сердце, – засмеялся я и стал целовать ее руки.
Мы провели с ней прекрасную ночь. Было решено, что о нас никто не должен узнать. Дабы не подвергать риску наши отношения, я должен был продолжать общение с Лизой в полной мере. Анна тоже должна была вести себя с людьми как ни в чем не бывало. Всю оставшуюся ночь она старалась не подать виду, что ей жалко Лизу, но ее глаза, ее прекрасные карие глаза были наполнены чувством вины.
Я ушел из дома Двинских, когда солнце еще не всходило, но небо уже становилось нежно розового цвета, местами оно напоминало мне букет сирени. Свежий, прохладный воздух, яблоневый сад, небеса, – все казалось мне таким прекрасным, я был счастлив. Я снова был счастлив!
Вернувшись и убедившись в том, что отца нет дома, я поднялся к себе в комнату, разделся и упал в кровать. «Какая ведь чудесная семья?» – подумал я про Двинских и засмеялся. Я понимал, в какую ужасную историю я вмешался, но почему-то меня не тревожили эти мысли. «Лиза, эта светлая, добрая девочка, любящая до смерти своего отца и мачеху, – я стал снова тонуть в собственных раздумьях. – Она влюбилась в такого идиота. Я люблю Лизу, я чувствую себя живым рядом с ней, но почему-то я предал ее, так еще и Анну под венец подвел. Но я не могу по-другому. Ведь Анна прекрасна, она спасла меня, я люблю Анну, я благодарен ей. Мне остается лишь надеяться на то, что Лиза поймет меня, ведь она отличается от всей этой грязи своим светлым умом. Я не попрошу прощения Лизы, будет даже лучше, если она меня не простит, а просто поймет. Так Анне и Лизе, надеюсь, будет лучше примириться, я бы просил прощения только для Анны. Так, а почему я решил, что Лиза обо всем узнает? Глупо было бы думать, что это не всплывет. Лиза меня не поймет, потому что я сам все меньше себя понимаю. Еще меня пугает то письмо, чье оно? Я будто бы знаю этот почерк всю жизнь, может это Лиза?» – задумался я, лежа поперек кровати.
