Политическое объединение княжеств и земель Северо-Восточной Руси под властью сначала владимиро-суздальского, а с XIV века – московского великого князя, которое способствовало формированию русской народности, диктовалось, в частности, потребностями обороны и базировалось на подъёме экономики, развитии сельского хозяйства, промыслов, ремесла и торговли, на интенсификации внутренних и межобластных экономических и культурных контактов.
Белорусская народность сложилась на территории Полоцко-Минской, частично Турово-Пинской, Смоленской, Галицкой, Волынской земель, в Поднепровье и Подвинье, а также части Неманского бассейна. Её этнической базой, так же как у русской и украинской народностей, была древнерусская народность. В основу белорусской народности легли известные из «Повести временных лет» потомки племён дреговичей, кривичей и радимичей.
Однако сопоставление ареалов расселения дреговичей, кривичей и радимичей с более поздними этнографическими границами белорусской народности показало, что складывание белорусской этнической территории происходило не в соответствии со старыми племенными границами. Часть территории кривичей вошла в белорусские земли, другая – в великорусские. В состав этнической территории белорусской народности влилась также Берестейская волость, где жили переселенцы с Волыни. Так подтверждается важное теоретическое положение о разрыве родоплеменных связей и замене их связями территориальными, что присуще процессам формирования народностей.
Образование групп земель и княжеств – будущих территориальных центров трёх братских народностей – проходило в рамках Киевского государства и его древнерусской народности. Составление подобных групп не означало ослабления, тем более, разрыва связей между ними. Так же, как и во времена существования централизованной монархии Владимира Святославича и Ярослава Мудрого, все восточнославянские земли были объединены общими экономическими, социальными и культурными процессами.
Древнерусская народность сохраняла единство материальной и духовной культуры и в период феодальной раздробленности. Однако с 30-х годов XII века для её культурного развития складываются новые условия. На первый взгляд, существование определённого экономического и политического обособления земель и княжеств в XII – первом сорокалетии XIII веков создавало объективные условия для раздробления древнерусской культуры, её областной замкнутости. Но этого не произошло. И главную причину сохранения общности материальной и духовной культуры древнерусской народности современная наука видит в том, что местные особенности в культурной жизни каждой из частей Руси рождались, в основном, под влиянием правящей верхушки, а культурное единство поддерживалось трудящимся населением всей страны.
Установлено, в частности, что культурное очертание Владимиро-Суздальского княжества обязано своими местными особенностями крепкой княжеской власти в годы правления Андрея Боголюбского и Всеволода Юрьевича. Подобным образом локальные черты культурной жизни Галицко-Волынской Руси возникли благодаря централизаторским усилиям Романа Мстиславича и его сына Даниила Галицкого. А местные особенности в культуре Великого Новгорода появляются после политического переворота 1136 года, когда там устанавливается аристократическая республика, где господствовали бояре и купцы.
Пестрота областных художественных школ, стилей, традиций в литературе, изобразительном искусстве, архитектуре и так далее сдерживается сильным влиянием на культуру верхушки феодального общества в основном единой многовековой народной культуры. «Дроблению культуры по краям, – подчеркивал академик Д. С. Лихачёв, – противостоит проникновение в неё народных начал.» 30
Уже чисто внешнее сравнение архитектурных памятников XI – начала XII веков с сооружениями 30-х годов XII – XIII веков демонстрирует высвобождение последних из-под влияния иностранных образцов и традиций, главным образом византийских, заметный рост их самобытности. Силуэты и пропорции храмов эпохи феодальной раздробленности во Владимире на Клязьме, Боголюбове, Юрьеве-Польском и Галиче, отражающие влияние народного деревянного зодчества, реальные и фантастические образы их белокаменной резьбы доказывают глубинное проникновение народных принципов в архитектуру и скульптуру.