В XII – XIII веках существовали общие для всех частей Руси черты социального уклада. Структура общественных отношений тогда была тождественной во всех княжествах и землях: одинаковыми были формы зависимости крестьян и мещан от феодалов, везде та же самая феодальная иерархия. Подобными были и внешний вид городов и сёл, быт и обычаи древнерусской народности от Белого моря до Чёрного моря и от Карпат до Волги. Всё это сплачивало древнерусскую народность, скрепляло её материальную и духовную культуру.
В составленной на пороге феодальной раздробленности «Повести временных лет» чувствуется искренняя забота её автора о сохранении государственного объединения древнерусских земель. Летописец Нестор напоминает князьям об извечном единстве Русской земли, о древней славе и величии Родины. Даже рассказывая о муках и несчастьях русских людей в половецком плену, он вкладывает в их уста исполненные достоинства слова: «Кого так любит господь, как нас полюбил он? Кого так почтил он, как нас прославил и возвеличил? Никого!» 33Этими гордыми выражениями (их религиозная оболочка не должна заслонять содержание) возвеличивалась прекрасная Русская земля, которой в мытарствах вражеского плена гордятся её дети. Это же отмечалось и в программных речах Владимира Мономаха, в которых он призывал к объединению всех русских сил перед внешней угрозой, которые не раз цитируются в «Повести временных лет».
Во времена, когда относительно централизованная монархия Владимира Мономаха и его сына Мстислава сменялась федеративным государством их потомков, сдвиги в государственной структуре сказались и на древнерусской письменности. Становится другим само мировоззрение книжников, меняются их представления об окружающем мире. Но и в разгар феодальной раздробленности в сердцах русских людей продолжала жить и набирала силы идея государственного единства Руси.
Центробежные тенденции политической и, в известной мере, экономической жизни, делающиеся всё более отчётливыми с 30-х годов XII века, были замечены древнерусскими историками и писателями. Не стоит преувеличивать степень их общественной сознательности, их идеология была идеологией людей, живших в мире бесконечных княжеских междоусобиц. Но, хотя летописцы XII – первого сорокалетия XIII веков и ставили на первое место собственную землю, Киевскую или Владимиро-Суздальскую, Новгородскую или Галицкую, для всех них главной оставалась идея общей необходимости борьбы с внешним врагом, единства и независимости Русской земли.
Нарастающие феодальные усобицы заставляли книжников задумываться над смыслом событий политической жизни, писать специальные повести о отношениях между князьями и вносить их в свои летописи. Эти ярко написанные, эмоционально напряжённые повести рассказывают о феодальных войнах и примирениях, политических убийствах, нарушениях соглашений и изменах. Можно назвать повести об убийствах Игоря Ольговича (Киевская летопись), скитания вдовы Романа Мстиславича с малыми сыновьями Данилом и Васильком (Галицко-Волынская летопись). Вместе с тем, во всех повестях сохранилось представление о Руси как о едином целом. Идея единой Русской земли жила и в сознании воюющих между собой феодальных властителей, которые часто пытались обосновать свои политические амбиции необходимостью восстановления утраченного единства Киевского государства.
Так же, как с началом феодальной раздробленности поднимались новые экономические и политические центры, претендовавшие на ведущую роль в благородном деле объединения Руси, в Восточной Европе второй половины XII – XIII веков возникали новые центры летописания, как правило, в стольных градах главных феодальных княжеств. Если в XI – начале XII веков летописание было княжеским и церковным, то во времена феодальной раздробленности рождаются городские летописи, что объективно отражало возросшую роль горожан в политической жизни Страны. В этих новых по характеру летописях гораздо сильнее, чем в их предшественниках, ощущается народное влияние. Местные или областные своды (Киевский, Суздальский, Черниговский, Переяславский и другие) сближали ощущение единства происхождения и общности исторической судьбы восточных славян.
Древнерусское общество с нарастанием феодальной раздробленности всё острее реагирует на отсутствие действительно общерусского летописания, о чём, в частности, свидетельствуют попытки восстановления прежней его широты в великих княжествах и землях 70-х – 80-х годов XII века. Есть веские основания полагать, что генетически это было связано с необходимостью более тесного сплочения восточнославянских сил перед угрозой вторжения половецких орд. Такая угроза особенно усилилась в то время. Ещё недавно местные по содержанию и кругозору летописи и летописные своды начинают обогащаться данными об общерусских событиях и явлениях, для чего используются летописи других земель и городов.