Кровное родство полностью

Носителями народных традиций в древнерусском обществе, в частности его культуре, были, в основном, горожане, прежде всего, ремесленники. Именно они создали единство материальной культуры на безграничных пространствах Русской земли, от Суздаля до Берестия (современный Брест – примечание переводчика), от Новгорода до Тмутаракани. В отличие от привязанных к земле крестьян, ремесленники не замыкались в пределах своего княжества, они постоянно общались с ремесленниками из других земель. Новгородские строители творчески использовали опыт смоленских и полоцких зодчих, галицкие «каменных дел мастера» трудились во Владимире на Клязьме, а смоляне – в Киеве и Чернигове.

Таким образом, нарастание глубоко народных начал в развитии древнерусской культуры успешно противостояло её дроблению по землям в XII – XIII веках, ибо в самой своей основе народное творчество было единым, единым был труд древнерусских ремесленников и крестьян, в какой бы они земле ни трудились: во Владимиро-Суздальской, Киевской, Рязанской или Новгородской.

В период феодальной раздробленности труженики огромной страны пользовались почти тождественными орудиями труда и бытовыми вещами, носили одежду и обувь, близкие по материалу, крою и манере исполнения. Советская наука получила чрезвычайно весомое доказательство единства культуры на всей территории, которую занимала древнерусская народность. В 1972 году археологи начали систематические раскопки на Подоле, одном из древнейших районов Киева. Эти раскопки, продолжавшиеся несколько лет, внесли серьёзные коррективы в научные представления о характере древнерусского народного жилья и массовой застройки восточнославянских городов Х – ХІІІ веков.

Археологи нашли на Подоле значительное количество деревянных срубных зданий, как жилых, так и хозяйственных. Без преувеличения можно сказать, что это открытие имеет мировое значение. Ведь издавна в научной литературе господствовало мнение, будто срубная деревянная застройка была присуща только городам Северо-Восточной и Западной Руси: Новгороду, Пскову, Старой Ладоге, Берестю и так далее, а города Южной Руси, в их числе и Киев, застраивались полуземлянками с глиняными стенами. Известный исследователь древнерусского Киева М. К. Каргер категорически утверждал, что в городе «основным типом жилья ...вплоть до XII–XIII веков продолжала оставаться полуземляночная постройка, нижняя часть которой представляла собой прямоугольное углубление, выкопанное в почве.» ³¹Действительно, до 1972 года в Киеве находили в основном землянки и полуземлянки, деревянные же дома почти не попадались археологам. Теория, в соответствии с которой жилища Южной Руси домонгольской поры по типу и материалу отличались якобы от северо- и западнорусских, была в свое время использована украинскими буржуазными националистами для «доказательства» их измышлений о какой-то разнице в материальной культуре русских, украинцев и белорусов.

Еще до археологических открытий в Киеве 70-х годов «полуземляночная» теория выглядела несостоятельной при учёте чрезвычайно высокого экономического и культурного уровня развития Южной Руси: трудно представить, чтобы искусные ремесленники, какими были киевские мастера, или бывалые в заморских странах купцы ютились в жалких, сырых, погружённых в землю хижинах. Теперь установлено, что деревянные жилища срубного типа в Киеве решительно преобладали над полуземлянками. Последние находили чаще лишь потому, что они, благодаря углублению в землю, археологически обнаруживаются значительно чаще и поэтому были изучены лучше, чем срубные постройки. К тому же дерево почти не сохранялось в сухих почвах верхней части Киева.

Новые археологические открытия в Киеве доказывают наличие высокой культуры жилищного строительства X – XIII веков и, главное, «общность (его) историко-архитектурного формирования с городами других районов Киевской Руси.» ³²Народное жилище было единого, общего типа на всех восточнославянских землях: южных, северных и западных.

Диалектика историко-культурного процесса 30-х годов XII – первого сорокалетия XIII веков заключалась в том, что развитие культуры на местах вело, одновременно, к росту элементов её общности. Одной из основ единства культурных явлений на древнерусских землях XII – XIII веков была общность для всех них культурного наследия времён существования централизованного Киевского государства (IX – начало XII веков). Эта общность присуща областному летописанию (Киевскому, Суздальскому, Новгородскому и другим), то обязательно начинается с «Повести временных лет» – общерусского произведения, а уже затем переходит к местным событиям: живописи, архитектуре, художественному ремеслу, которое развивало и творчески переосмысливало блестящие традиции мастеров Киева. Общность ощущалась даже в названиях рек, урочищ и новых феодальных городов Северо-Восточной Руси (Трубеж, Переяслав, Юрьев), чем люди XII – XIII веков стремились напоминать о своей связи с древнейшими городами и землями Киевского государства.