Натаниэль знал одно подходящее место для лагеря, в паре миль к югу от стены, возле реки Сентис. Теперь, когда дороги были перегружены путниками, у него осталось не так много вариантов. Он намеревался обойти большую часть медленных караванов, срезав путь через Черную Чащу, и снова выйти на дорогу в нескольких лигах от перекрестка, где расходились пути на Инграм, Кастиллион и Ачебе.
– Может быть, там, – сказал он, одной рукой управляя лошадью, а другой придерживая слинг с Эллой, – многие свернут в другую сторону и пойдут в Кастиллион и Ачебе, или дальше на запад в Айлвард, и дорога станет свободнее. – Он взглянул на Конрада, который сидел спереди в седле на лошади, предназначавшейся Ксану. Конрад дремал, прижавшись к моей груди. – Что ты собираешься делать?
– Я собираюсь доставить Конрада в безопасное место, после чего вернусь за Ксаном. – От звука его имени мой желудок болезненно скрутило. – Я его вытащу. И лишь сделав это, начну думать о чем-то другом.
Натаниэль изумленно взглянул на меня.
– Мне очень жаль, – сказал он. – До сих пор в голове не укладывается, что
– Поверь, ты такой не один.
Натаниэль натянул поводья.
– Стоп! Ты это слышишь?
– Река? – спросила я, но он уже спешился и осторожно вел свою лошадь через подлесок.
– Конрад, проснись, – прошептала я, мягко вырывая брата из объятий сна.
Он протер глаза и стал озираться вокруг.
– Где мы?
– Не знаю, – сказала я. Идущий впереди нас Натаниэль приложил палец к губам.
Натаниэль указал куда-то вдаль.
– Смотри, вон там. В долине.
Первым, что я увидела, были синие флаги, украшенные силуэтом белой крылатой лошади: ренольтский стандарт. Под вымпелами стояла группа шатров и дюжина коней, и на всех были регалии ренольтской армии.
– Это друзья или враги? – спросил Натаниэль.
– В Ренольте этого никогда не знаешь наверняка, – сказала я и прищурилась, осматривая лагерь. Затем ахнула. – Там!
Под одним синим флагом развевался белый флаг поменьше, на котором виднелся круглый ветвистый боярышник, герб семьи Грейторн.
Я вскочила в седло позади Конрада и схватила поводья. Мое сердце билось в ритм топота копыт, когда мы неслись вниз по холму к лагерю. У меня не было плана отхода, не было стратегии побега, если эти солдаты пришли сюда по воле Ториса. Я не могла думать ни о чем, кроме белого флага и боярышника.
Солдаты нас увидели. К тому времени, когда мы достигли лагеря, мужчины в синих униформах выстроились в ряд защитным строем, с мечами наготове.
– Стоять! – крикнул один из них при нашем приближении. – Назовите свое имя и цель прибытия.
Высоко подняв голову, я ответила:
– Я – Аврелия, принцесса Ренольта. Со мной мой брат Конрад, верховный принц и будущий король Ренольта. – Натаниэль догнал нас. – А это Натаниэль Гарднер, наш добрый союзник и друг.
Мужчины стали перешептываться, внимательно разглядывая меня и Конрада. Мы были грязными и растрепанными, с мешками под глазами и соломой в одежде. Я не могла сердиться на них за то, что они испытывали сомнения.
– Может кто-нибудь подтвердить истинность ее слов? – спросил мужчина.
Внезапно из-за линии раздался голос:
– Она та, за кого себя выдает! Я могу это подтвердить. Я за нее ручаюсь, я буду ее защищать и сражусь с любым, кто встанет у меня на пути.
– Келлан? – спросила я, не решаясь вздохнуть.
Он протиснулся сквозь строй солдат.
– Я всегда так делал. И буду делать впредь.
В самом большом шатре установили временный стол из гладких плоских камней. Не все умещались в шатер, поэтому половина мужчин остались снаружи, на страже, а другая половина стояла внутри по периметру шатра.
Келлан торопливо все объяснил: после того, как он упал в реку, он почти ничего не помнил. Ему казалось, что его прибило к берегу, что кто-то его куда-то перенес и затем чьи-то заботливые руки залечили его раны. Он еще бился в лихорадке, когда брат, Фредрик, нашел его возле двери поместья Грейторнов, без какой-либо записки от благодетеля. Был только Келлан и, чуть поодаль, внимательная желтоглазая лисица.
Мудрый Фредрик не стал никому рассказывать о возвращении Келлана. Он сам выхаживал своего младшего брата, два дня не отходил от его постели, пока жар, наконец, не отступил. Придя в сознание, Келлан рассказал о том, что произошло с нами в лесах в руках Ториса. В ответ Фредрик поделился с ним новостями о королеве в столице, и эти новости оказались не менее поразительными. Казалось, что, несмотря на то что моя матушка считалась королевской особой в заложниках в Сирике, Трибунал не предпринял никаких действий для того, чтобы укрепить свою мощь. Но напряжение росло; все об этом знали. Единственным вопросом было: что их тормозило? Чего они ждали?
Я знала ответ. Трибунал ждал, когда Торис уничтожит аклевскую стену.
А то, что они планировали сделать после этого, – я надеялась, что нам никогда не придется этого узнать.
