Кровоцвет полностью

– У Рэя здесь был небольшой тайник, – сказал он. – Он думал, что о нем никто не знает, а я знал. После того как Рэй скончался, да упокоит его Эмпирея, я перетащил сюда все свои ценные вещи. И как раз вовремя. Когда старушка Эрди меня бросила, она забрала с собой все, до чего дотянулись ее поганые руки. Но я опередил ее на шаг. – Он ухмыльнулся, довольный собой, но посерьезнел, увидев мое невозмутимое лицо. В первой пустой конюшне он отодвинул в сторону кучу сена, и под ней я увидела доску. Он поднял ее и махнул нам рукой: – Сюда.

«Ценными вещами» Дарвина оказалось спиртное – в неописуемых количествах. Нора уходила на несколько футов в глубину и простиралась в длину вдоль всей конюшни, но была тесно заставлена бутылками с алкоголем. Я первой спустилась в нее и устроилась между бутылкой с элем и несколькими бутылками рома, затем приняла Конрада и усадила его себе на колени. Все свободное пространство, на которое мы могли рассчитывать, составляло не более четырех футов на четыре фута. В норе было тесно.

Конрад попытался заглянуть в щели, чтобы не пропустить того, что будет происходить наверху, но я оттащила его назад и прижала палец к губам.

Прошло всего несколько минут, и мы услышали голоса. Солома и деревянная доска приглушали звуки, но до нас все равно донеслись грубые крики Дарвина, когда солдаты принялись раскидывать его вещи. Затем они открыли дверь в конюшню.

Дарвин сказал:

– Здесь только одна солома. Посмотрите сами, если угодно.

Мы испуганно подскочили, когда мужчина начал пронзать сено мечом, и от каждого удара нам в глаза сыпалась пыль.

– Видите? – сказал Дарвин. – Ничего. Полагаю, вы не собираетесь заплатить мне за причиненный ущерб?

Стражник сердито ответил:

– С дороги, старик! Уходим! В следующий лагерь!

Мы просидели в норе всю ночь, намного дольше, чем было нужно из соображений безопасности.

Когда мы, наконец, решились отодвинуть доску, от движения вывалилась стопка документов, зажатых между соседними: приглашения Теккери для прохода через стену, написанные рукой Ксана. Я собрала их все и положила в свою полупустую котомку, рядом с шелковым лоскутком. Однако краешком глаза я заметила, как что-то сверкнуло в том месте, где были спрятаны эти бумаги. Я просунула пальцы между досками и достала оттуда что-то невероятное: грифона из топаза, которого я отдала Теккери в ту первую ночь в Аклеве. Я зажала его в ладони, благодаря Теккери и Эмпирею за то, что они вернули его мне.

Дарвин стучал в дверь конюшни:

– Лучше бы тебе сейчас выйти, девочка. К тебе кое-кто пришел.

Я спрятала Конрада у себя за спиной и приготовила нож. Если я не смогу подойти к стоящему у входа в конюшню на достаточное для удара расстояние, то применю магию. Я вызволю нас отсюда, тем или иным способом. Я сожгу, ограблю и уничтожу все и всех, кто окажется на моем пути.

Я рывком отворила дверь. И, заикаясь, произнесла:

– Натаниэль?

– Эмили, это и правда ты! Я слышал, что стражники прочесывали лагерь… я подумал, что это можешь быть ты… и решил проверить…

Дарвин стоял, подняв руки. Натаниэль плотно обхватил рукой его шею, готовый в любой момент свернуть ее, если мужчине вздумается оказать сопротивление. Дарвин сердито проворчал:

– Конечно, вы знакомы. Кто бы сомневался.

– Что ты здесь делаешь? – спросила я, убирая нож. – Где Элла?

Натаниэль кивнул на лежащий поблизости сверток из одеял. Элла во все глаза смотрела вверх на виселицу, где призрак Гилроя, казалось, играл с ней в игру. Он выглядывал, шевелил пальцами, пока она не начинала гукать от удовольствия, после чего исчезал, а потом снова появлялся.

– Я был в другом лагере, пытался раздобыть для нас лошадей, когда они взяли Ксана. Стражники теперь всюду, они за всем следят, поэтому я не смог вернуться в город и найти его. А потом я услышал, как кто-то говорил о девушке, которая появилась из ниоткуда с внешней стороны стены после того, как ворота закрылись. Судя по описанию, это была ты, и я пошел по твоим следам… – Он помолчал. – Это принц Конрад? Эмили, ты что, похитила принца Конрада?

– Нет, разумеется, нет! Он мой…

– Я ее брат, – доложил Конрад, выглядывая из-за моей юбки.

Натаниэль ахнул.

– Слишком крепко, – сдавленным голосом напомнил о себе Дарвин. – Слишком крепко!

– О, – очнулся Натаниэль, с виноватым видом ослабив хватку и отпустив Дарвина. – Простите.

– Вы, банда проклятых звездами психов, – пробормотал Дарвин, потирая больное место на шее. – Все, все вы.

Несмотря на яростные возражения Дарвина, не желавшего никуда уезжать, Натаниэль занял для него место в одном из караванов беженцев, который как раз собирался выдвигаться в путь. Он упаковал в свой мешок столько бутылок спиртного, сколько мог унести, и гневно бурчал, негодуя по поводу того, что остальные бутылки придется оставить. За причиненные неудобства Натаниэль дал ему монету. Он был добрее, чем я была бы на его месте; Дарвин действительно нам помог, но только потому, что боялся за свои причиндалы. На мой взгляд, тот факт, что он не лишился ни одной из своих конечностей, уже являлся щедрой платой.